Само собой, я уже начал догадываться о том, что меня хотят взять живьём, да и Звягинцев тоже это понял. Сейчас мне следовало опасаться не только немцев, но и своих, например, того же капитана. Он ведь явно попытается сделать всё, чтобы моя тушка не попала к фашистам, разве что мёртвая. Улучив момент я переговорил с Юрой, чтобы не расслаблялся и ждал пакостей не только от немцев, но и от своих, мало ли какие насчёт нас приказы отданы капитану. Он меня понял и теперь старался держаться так, чтобы все были у него на виду, ну и не спускал с них глаз.
— Наверняка наши попытаются закрыть прорыв, — попытался я подбодрить Звягинцева. — Не стоит переживать, просто подождём.
— У немцев хватит самолётов, чтобы перепахать всю эту рощу, — усмехнулся мужчина. — Дождаться бы.
— Пушек тоже хватит, — кивнул я, — но пока не стреляют.
— Не стреляют, — согласился со мной капитан. — Это меня тоже сильно тревожит.
— Какое сегодня число? — Спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. Мой вопрос вызвал недоумение среди бойцов.
— Двадцатое июля, — проворчал капитан. — А что?
— Ничего, — пожал я плечами. — Просто у меня двадцать первого день рождения.
— Если до завтра доживём, то обязательно поздравлю, — буркнул Звягинцев.
— Доживём, — растянул я губы в улыбке, — обязательно доживём. Товарищ капитан, если немцы тут, значит, Смоленск уже взят.
— Совсем дурак, что ли? — Разозлился Звягинцев, которому очень не понравилась моя улыбка. — В Смоленске штаб и полно солдат. Просто фашисты умудрились где-то обойти наши силы и прорваться, взять город они так запросто не смогут.
Несмотря на то, что совсем недавно мы увидели массовое убийство мирных жителей, были причины и для хорошего настроения. Из истории я помнил, что фашисты взяли Смоленск семнадцатого июля, а сегодня двадцатое и город не взят, в этом я был уверен. Там на самом деле было полно войск, с наскока не возьмёшь. К тому же в прошлой истории никто не собирался оставлять город, туда ворвалась наша армия и за него начались тяжёлые бои. Совсем недалеко ещё есть наши силы, они наверняка скоро прибудут, нужно просто переждать. Конечно, без дела я не сидел, но совсем не ожидал, что смогу настолько изменить историю, пусть и действовал не один, но свой вклад определённо внёс. В общем, была надежда на то, что дождёмся своих, правда, на следующий день она развеялась как утренний туман.
Нас не трогали остаток дня и всю ночь. Ночью капитан отправил трёх бойцов разведать путь и найти место, где мы могли бы пройти. Перед этим он поговорил со мной, хотел, чтобы разведкой занялся Юра, он же неплохой охотник, а Звягинцеву это было известно. Только я был против, это он по лесу может ходить бесшумно, а вот отпускать его в поле мне не хотелось. Ещё и мелькнула подлая мысль, что капитан просто хочет избавиться от моего охранника. Возможно, это не так, но такая мысль не оставляла. В результате отправили трёх сотрудников НКВД. К сожалению, путь для отступления они не нашли, все были обнаружены и после короткой перестрелки уничтожены.
Надежда ещё оставалась, было такое ощущение, что вокруг нас шли бои, фронт то приближался, то отдалялся. Советские войска находились не более чем в десяти километрах от нас, совсем рядом, но помочь они нам не успели. Утром стало понятно, почему немцы так долго тянули и не пытались уничтожить нас артиллерией, если их самолёты заняты. Едва рассвело, как примчался один из выживших бойцов, отправленных капитаном.
— Товарищ капитан, — обратился он к Звягинцеву. — Там людей сгоняют. Вам лучше самому на это посмотреть.
Предчувствуя недоброе, я тоже направился вместе с капитаном.
— Будь предельно внимательным, — шепнул я Юре. — Сейчас меня могут попытаться убить.
Мужчина кивнул, но комментировать мои слова никак не стал. На то место, где совсем недавно мы разгромили отряд немцев, на самом деле начали сгонять людей. В основном женщин и детей, которые не успели убежать, собрали человек пятьсот, не меньше. Разумеется, стало сразу понятно, с какой целью это делается, возможно, под их прикрытием хотели ворваться в лес, но это глупо, они могли убить нас и так, такая возможность была, никуда даже не нужно заходить. Эти скоты таким образом решили заставить нас выйти самим с поднятыми кверху руками. Так и вышло.
— Скворцов Константин Сергеевич! — Услышал я незнакомый голос, усиленный громкоговорителем. — Мы знаем, что вы нас слышите, выходите с поднятыми руками! В противном случае все эти люди будут расстреляны, а потом приведём новых. И так будет продолжаться до тех пор, пока вы не выполните приказ! Мы гарантируем вам всем безопасность и хорошее отношение.
— Твою мать! — Выругался капитан.
— Ну, капитан, что бы ты сделал на моём месте? — Спросил я у сотрудника НКВД. — Может, подскажешь?
Капитан промолчал, он только сопел и о чём-то размышлял.
— На принятие решения у вас пять минут! — Снова заорал кто-то.
— А что будет с захваченными людьми? — Уточнил я.
— Их всех отпустят по домам. Слово офицера! — Заверили меня.
— А с кем я разговариваю?
— Полковник Волкер Мюнс.
