Удаляться далеко от линии фронта мне не хотелось, потом придётся долго выбираться обратно, и на этот раз одному. Встал серьёзный вопрос, каким образом мне избавиться от охраны и от полковника, который сидел и работал с какими-то бумагами. Освободив руки, для чего имелось нужное заклинание и сделать это не составит особых проблем, я должен решить, какой магией приложить окружающий конвой. Можно усыпить, но если хоть немного ошибусь, уснут и пилоты, а пока я до них доберусь, эти шакалы могут запросто направить самолёт к земле, разбиваться в мои планы не входит. Также можно попытаться убить охрану, но и тут проблема, могу повредить самолёт, а нам ещё лететь обратно к фронту и пересекать его. У меня нет никакой возможности связаться с советскими солдатами, поэтому нас наверняка попытаются сбить.
В общем, всё хорошенько обдумав, решил усыпить эту дружную друг к другу и враждебную ко мне компанию, только действовать аккуратно не получилось. От пут избавился легко, верёвки просто сгнили и трухой упали на пол. Охрана к этому времени уже расслабилась, на резкое изменение обстановки отреагировал всего один человек. Он крикнул что-то по-немецки и даже успел передёрнуть затвор, после чего уснул, как и весь самолёт, кроме меня. Быстро освободив ноги, я помчался в кабину пилотов. Их было два и ещё радист, правда, сейчас он меня не интересовал.
Дверь оказалась закрытой, но меня это не сильно смутило, выбил её без проблем, сломав замок. Тут же применил заклинание на одного из пилотов, дрыхнувших в креслах. Самолёт на удивление шёл ровно, благо, что эти двое не дёрнули штурвалы, просто обмякли в креслах. Один даже штурвал не отпустил, видно капитан воздушного судна. Кроме него я никого в себя приводить не стал, пусть спят. Вот полковник удивится, когда очнётся в советском плену.
Похоже, пилот был не из военной кости, очень сильно он испугался, когда я приставил к его глазу нож.
— Разворачивай самолёт, — приказал я, но в ответ на меня смотрели непонимающим взглядом, пришлось показывать всё жестами. — На восток лети, разворачивайся. Гуд?
— Гуд, гуд, — закивал пилот, после чего начал медленно закладывать вправо, уходя на разворот.
Вот плохо, что немецкий не понимаю, а выучить пока не могу, нужно слишком много сил для использования магия разума. Чтобы продемонстрировать, что ждёт пилота в случае непослушания, я перерезал глотку радисту у него на глазах, не сильно хотелось это делать, но деваться некуда. Впрочем, мой пленник серьёзно впечатлился, я даже подумал, что он потеряет сознание, но бледность лица понемногу пропадала. Но даже если отключится, быстренько верну его в реальность.
Обычно по ощущениям обратная дорога занимает меньше времени, но не в этом случае, время тянулось очень медленно. Я постоянно смотрел в окно, ожидая, что вот-вот появятся немецкие истребители и вынудят нас сесть на грешную землю. Видел вдалеке точки, но боги пока миловали, что радовало. Смущал наш радист, была вероятность того, что эта сволочь с рацией должен каждый раз выходить на связь и передавать об обстановке, а тут такая задержка. Правда, пилот тоже сообразил, что если немцы возьмутся за наш самолёт, то помру не только я, но и он тоже, а умирать этому человеку совсем не хотелось. Несколько раз он менял маршрут, когда видел впереди точки, чтобы не сталкиваться с самолётами своих товарищей, наши днём редко летали.
Часа через два мы пересекли линию фронта. Даже с такой высоты были видны зигзаги окопов. Один раз нас обстреляли с земли, правда, без всякой пользы, вообще не попали, несмотря на то, что самолёт полз довольно медленно. После пересечения фронта мы летели на прежней высоте ещё минут сорок. Пилот не испытывал никакого беспокойства, а значит, горючка ещё была. Я не видел смысла лететь дальше, не хватало ещё, чтобы наши сбили. Это за линию фронта они днём не летают, ну или делают это редко, а вот тут запросто могли встретиться.
— Давай вниз, — приказал я пилоту и показал жестами, чего хочу, до него вроде дошло.
Где расположены наши аэродромы, я не знал, к тому же они прикрыты зенитками, соваться туда точно не следовало. Немец понял, чего от него хотят и начал искать площадку, сильно снизившись, едва не касаясь деревьев. Вскоре недалеко от деревни появилась ровная площадка, куда он и направил теперь уже мой самолёт. Потел фриц нещадно, поэтому я предпочёл держаться покрепче. Одно дело садиться на подготовленный аэродром, а совсем другое — вот так в чистое поле с ухабами.
После очередного подскока мне показалось, что мы сейчас перевернёмся, но повезло и на этот раз. Самолёт ещё немного потрясло и, спустя примерно десяток секунд, он остановился. После остановки пилот выключил двигатели и затравленно на меня посмотрел, покосившись на радиста.
— Не бойся, — хлопнул я его по плечу, — жить будешь.
