«Азов, 22. XII—41. Дорогая моя Лена, милая моя сестра!
Вот уже 2 месяца как находимся почти в непрерывных боях. Писать тебе, рассказывать о них весьма трудно. Это когда-нибудь после. Имеют место все элементы для новелл и трагедий. Основные боевые действия ведем ночью: отряд, которым я командую, диверсионного характера. Было все — ночные походы в тыл противника, взрывы, поджоги, ледовые походы по нескольку суток без сна, тепла и пищи.
Фашисты — редкая сволочь. В каждом их шаге зверь.
Я видел в отбитом нами Ростове кварталы, население которых — старики, женщины, дети — целиком было расстреляно, невинно и бессмысленно. Пепел сожженных стучит в наши сердца… Иногда мне непонятно, почему развитие мировой культуры и человеческого разума вдруг дали такой уродливый, звериный, первобытный крен в целом поколении.
События на Ростовском фронте тебе уже известны из газет. Я участвовал в разгроме группы Клейста как командир сводной морской роты. Были успехи, были неудачи, но я счастлив, что дожил до дня, когда наши печально привыкшие к обороне дивизии наконец получили приказ наступать и разгромили врага. Моральное значение этого факта, на мой взгляд, выше стратегических успехов. Это страшная вещь — отступать и отступать. Теперь мы знаем, что и наступать умеем!
Крепко целую и обнимаю вас всех. Помните, что все ваши страдания и муки будут отомщены нами — армией! Твой брат Цезарь».
