– Давайте тогда, Николай Петрович, начнём с самого начала, дабы я всё смог, хотя бы для себя, запротоколировать. Вы согласны на запись нашей беседы посредством технических средств? Нет-нет, можете не поправлять свою шапочку, я имел в виду только диктофон! Итак, Николай Петрович Коновалов, родились в городе Ленинграде в 1990 году, то есть, вам получается тридцать лет, так? Кстати, усы с бородкой и очки с простыми стёклами для солидности носите? Впрочем, ваше дело. Ага, досрочно закончили Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени Павлова, блестящая ординатура, стремительная аспирантура, профессура… Не понял?!
– Да всё там у вас, товарищ подполковник, записано! – с укором взглянул на Тарасова медик, – С учётом значения, вклада и всего такого прочего мою кандидатскую зачли как докторскую. Да-да, как и в случае с Илизаровым. У меня даже тема с ним очень близкая…
– Ладно-ладно, Николай Петрович, – поспешил успокоить Коновалова Тарасов, – Я всё равно в этом ни хрена не понимаю! Что там у нас дальше про вас написано? Ага, хирургия в условиях мобильных военно-полевых госпиталей, орден Мужества, орден… Ну нет, это я, пожалуй, не выговорю! В какой стране-то это было?
– Неважно, товарищ подполковник! – понимающе улыбнулся Коновалов, – Проехали, ибо я и сам, откровенно говоря, вряд ли выговорю мудрёное название этого ордена. Ну не для русского слуха такие завороты чужого языка при всём моём к нему уважении!
– Проехали, так проехали, – покладисто согласился Тарасов, – Однако, вот тут-то у меня и возникает когнитивный диссонанс, и, соответственно, встаёт связанный с ним совершенно логичный вопрос, Николай Петрович… Вы читали роман Ильфа и Петрова «12 стульев»? Я именно про книгу, а не про фильм. Тогда, конечно же помните рассказ Остапа Бендера о гусаре-схимнике, не вошедшем ни в одну последующую советскую экранизацию?
– Блестящий гусар, граф Алексей Буланов, – продекламировал Коновалов, прикрыв глаза, дабы как можно точнее припомнить текст, – «Был героем аристократического Петербурга. Имя великолепного кавалериста и кутилы не сходило с уст чопорных обитателей дворцов по Английской набережной и со столбцов светской хроники».11 Ну да, я понял, товарищ подполковник, на что вы намекаете. Предваряя ваш вопрос о причинах моего ухода в эту глухую деревню, я вам отвечу, что мне всё просто на-до-е-ло! Надоела эта бесцеремонная реклама, надоели продажные СМИ, причём, как те, так и другие, надоело инфантильное, если не сказать злее, правительство, надоели эти крысиные гонки, всё надоело!!!
– А скажите, Николай Петрович, – решил несколько сменить направление становящегося неприятным разговора Тарасов после довольно длительного молчания, – Откуда в вашей деревне столько дешёвых понтов? Вы понимаете, о чём я вас спрашиваю?
– Ещё бы! – разулыбался Коновалов, меняя гримасу тоскливых питерских воспоминаний на более весёлый, хотя и страшноватый оскал местного деревенского быта, – Поначалу я по недомыслию активно боролся с этим не красящим традиционную сельскую скромность явлением, потом плюнул на это безнадёжное дело, а с некоторых пор и сам возглавил. Ну почему, к примеру, где-нибудь на Кавказе можно понтоваться, а мы должны помалкивать в тряпочку, товарищ подполковник, почему?
– Действительно, – примирительно поднял руки Тарасов, – Почему бы и нет, особенно, в том беспонтовом случае, если эти понты повышает самооценку понтующихся?
– Как-как? – расхохотался Коновалов, – Нет, товарищ подполковник, подождите, я должен это обязательно записать! Мы ведь даже свой полноценный сайт нарисовали практически на коленке. Есть тут у нас энтузиасты, понимаете…
– Вы знаете, заговорщицки добавил поощрённый Тарасов, – А я даже стих сочинил, когда с божьей помощью и почти святым трактористом таки сумел доехать до вашей ambulance. «На селе кругом понты, это ты попал в Концы!»
– Тоже неплохо! – снисходительно согласился Коновалов, – А по поводу англоязычного названия, так это мужики местные расстарались, я уж не стал им ничего объяснять, а тем более что-то менять. Народу нравится! А позитивный настрой, как вам известно, пока ещё никому и нигде не мешал успешно выздоравливать. Скорее, будет верно обратное.
– Хм, народу нравится, – задумчиво повторил Тарасов, – Любите отечественные фильмы советского периода? Я к тому, что заметил вашу общую страсть ко всему советскому.
– Есть такое дело! – опять согласился Коновалов, выразительно покосившись на свои наручные часы, брутально–аскетический командирский дизайн которых не оставлял никаких сомнений в их советско-отечественном происхождении.
– А вы немногословны, – справедливо укорил собеседника Тарасов, – «Командирские»?
