— Не совсем. Я тебе пересказал то, что говорил мне Голлум. Впрочем, не совсем так. Голлум лжец, и его слова нужно просеивать. Например, он называл Кольцо «своим подарочком» и настаивал на этом. Он говорил, что оно досталось ему от бабушки, у которой было множество точно таких же прекрасных вещичек, что это был подарок ему в день рождения, и так далее, и тому подобное. Отвратительная выдумка! Я не сомневаюсь, что бабушка Смеагола была матриархом, значительной личностью, но какая нелепость — утверждать, будто она владела многими Кольцами эльфов и, тем более, могла отдать кому-нибудь одно из них!
Убийство Деагола было на совести Голлума, и он выработал защиту, повторяя ее «своей прелести» снова и снова, когда глодал кости во тьме, пока сам не поверил в свою выдумку: это был его день рождения. Деагол должен был дать ему Кольцо, совершенно очевидно, что Кольцо — подарок в день рождения, и так далее, и тому подобное.
Я терпел его долго, как мог, но мне была необходима правда, и в конце концов я вынужден был стать жестоким. Припугнув огнем, слово за словом, вытянул из него правду, вперемежку с хныканьем и ворчанием. Но как только он дошел до игры в загадки и спасения Бильбо, опять умолк и уже ничего не добавил, кроме нескольких темных намеков. Кого-то он боится больше меня. Он бормотал, что должен получить назад свое добро. Но люди увидят его и станут пинать, утащат в нору и там ограбят. А у Голлума есть теперь хорошие друзья, очень хорошие и сильные. Они помогут ему. Бэггинс за все заплатит. Это была его главная мысль. Он ненавидит Бильбо и проклинает его имя. Больше того, он знает, откуда пришел Бильбо.
— Но как же он узнал это? — спросил Фродо.
— Ну, что касается имени, то Бильбо был настолько глуп, что назвал себя Голлуму, а после того, как Голлум вышел на поверхность, ему не так трудно было установить истину. О да, он вышел. Стремление вернуть Кольцо оказалось сильнее его страха перед орками и даже перед светом. Видишь ли, хотя он хотел обладать им, Кольцо больше не поглощало его, и он начал понемногу оживать. Голлум чувствовал себя старым, ужасно старым, но уже не таким робким, и он был смертельно голоден.
Света, света солнца и луны, Голлум по-прежнему боялся, ненавидел его. Но он был хитер и быстро обнаружил, что может прятаться от дневного света и лунного сияния, быстро и незаметно двигаться в безлунные ночи, глядя сквозь тьму холодными и бледными глазами и хватая маленьких испуганных и неосторожных зверушек. С каждым новым куском пищи и глотком воздуха он становился сильнее и смелее. Как и следовало ожидать, он сумел пробраться в Мерквуд.
— И там вы нашли его? — спросил Фродо.
— Я видел его там, — ответил Гэндалф, — но до этого он далеко прошел по следу Бильбо. Трудно было узнать от него что-либо определенное, речи его постоянно прерывались проклятиями и угрозами. «Не знали мы, моя прелесть, что у него в карманах! — говорил он. — Обман! Неправильная загадка, он нарушил правила! Не удавили мы его сразу, моя прелесть. Ничего, еще удавим!..»
Вот образчик его речи. Не думаю, чтобы ты хотел продолжения. Для меня это были тяжелые дни. Но из намеков, отпускаемых им между ворчанием и проклятиями, я понял, что плоские лапы приносили его в Эсгарот и даже на улицы Дейла, где он подслушивал и подсматривал.
Новости о великих событиях далеко разнеслись в Диких землях, и многие слышали имя Бильбо и знали, откуда он пришел. Мы не делали секрета из нашего возвращения на Запад. Чуткие уши Голлума скоро уловили то, что ему было нужно.
— Почему же он не нашел Бильбо, пойдя по его следу дальше? — спросил Фродо. — Почему он не явился в Шир?
— Теперь мы подходим к этому, — ответил Гэндалф, — я думаю, Голлум так и пытался поступить. Он двинулся на Запад по Великой Реке, но затем свернул в сторону. И я уверен, что не расстояние отпугнуло его. Нет, его отвлекло что-то другое. Так считают мои друзья, те, что выслеживали его для меня.
Первыми взяли след лесные эльфы, для них это было нетрудно: след был совсем свежий. Он привел их в Мерквуд и вывел оттуда, но самого Голлума они не настигли. Лес был полон слухами о нем, даже звери и птицы передавали связанные с ним кошмарные истории. Лесной народ говорил о появлении нового ужаса, без разбору пьющего кровь. Он влезал на деревья в поисках гнезд, похищал детенышей из нор, проникал в окна домов, охотясь за колыбелями. Но на западном краю Мерквуда его след повернул обратно. Голлум ушел на юг, покинул пределы досягаемости лесных эльфов, и след был утерян. Вот тогда-то я и допустил большую ошибку. Да, Фродо, и не первую, но, может статься, величайшую. Я отказался от преследования. Позволил ему уйти, ибо в это время у меня было много других дел и я все еще верил словам Сарумана.
