По-разному шла жизнь ребят из повести «Товарищи» до их прихода в ремесленное училище. Здесь, в училище, они впервые встретились, здесь началась их дружба.События происходят в годы Великой Отечественной войны на Южном Урале.У героев книги — Бориса Жутаева, Оли Писаренко, Сережи Рудакова, Васьки Мазая, Егора Бакланова — разные характеры, во многих случаях противоположное отношение к одним и тем же житейским вопросам. Это нередко вызывает между ними столкновения, серьезные конфликты, которые не скоро уйдут из памяти, а возможно, надолго оставят свои следы в жизни ребят.Герои повести находятся в том возрасте, когда они уже не дети, но ещё и не взрослые, когда появляются новые интересы, возникают новые отношения с окружающими, появляются ранее не изведанные чувства, по-взрослому осмысливаются поступки не только других, но и свои собственные и впервые возникает чувство большой гражданственности и ответственности за них перед обществом.Героическое время борьбы с фашизмом, труд на заводе, где ребята сами, наравне со взрослыми льют снаряды для фронта, воспитывают в подростках самостоятельность, стойкость и патриотизм.О дальнейшей судьбе героев этой повести автор рассказывает в книге «У открытых дверей».Для средней школы.
Посвящаю дочери Гале
В столовой третьего ремесленного училища обед подходил к концу. Многие ребята уже поели и только ожидали сигнала строиться. После обеда им предстояло идти в клуб училища на лекцию о международном положении, которую должен был читать неоднократно выступавший здесь фронтовик-майор; хотя он уже и выписался из госпиталя, но все еще тяжело прихрамывал и носил на перевязи перебинтованную левую руку.
Егор Бакланов охотно посещал лекции майора, так как лектор подробно излагал события на фронтах Отечественной войны и интересно рассказывал об отдельных военных операциях Советской Армии. Но сегодня Егор не собирался идти в клуб. Утром вручили ему извещение о посылке из дому, и он решил, пока идет лекция, сбегать на почту.
Это время было удобно Бакланову потому, что он надеялся вернуться в общежитие, когда товарищи по комнате будут еще в клубе, а ему именно это и было нужно, так как он совсем не хотел говорить ребятам о посылке. Егор отодвинул к середине стола пустую тарелку и, слегка облокотившись, задумался: какую бы найти причину, чтобы не становиться в строй?
Наконец раздалась команда:
— Строиться!
Огромный зал столовой мгновенно наполнился движением и шумом. Вместе с другими к выходу направился и Бакланов. Он не торопился, то и дело пропускал товарищей вперед и вошел в раздевалку последним.
Когда в очереди за пальто осталось всего лишь три человека, Бакланов вдруг отошел в сторону, сел на скамейку, быстро расшнуровал ботинок на правой ноге, один конец шнурка намотал на два пальца и резко дернул — шнурок оборвался. Егор вытащил второй обрывок шнурка из дырочек и начал оба куска связывать. Делал он это неторопливо, нарочито медленно, чтобы выиграть время и дождаться, когда построившиеся товарищи отойдут от столовой.
Старший дежурный, приоткрыв дверь, окинул быстрым взглядом раздевалку и спросил Егора:
— Бакланов, почему вы не в строю? Что случилось?
— Шнурок вот у правого ботинка порвался, и ботинок прямо начисто рассупонился. Я шнурок налаживаю, товарищ дежурный. Сейчас вот свяжу, зашнурую — и все,
— Ну, налаживайте, а мы пойдем. Да только поскорее. В общем, догоняйте нас.
— А я прямо в клуб пойду. Можно?
— Можно и так. Но только постарайтесь к началу лекции не опоздать. Самому же будет неловко входить после начала.
— Разве я не понимаю? — обидчиво ответил Бакланов. — Очень даже понимаю и не опоздаю. Вот увидите. Я даже раньше вас буду в клубе.
— Ну хорошо, договорились!
— Как только управлюсь с ботинком, прямо с места в галоп поскачу.
— Галопировать, конечно, необязательно, но и медлить не следует.
Дежурный ушел.
Повозившись немного с ботинком, Бакланов тихонько подошел к окну и осторожно посмотрел, что там, на улице. Облегченно вздохнув, он торопливо, кое-как закончил шнуровку и выбежал из столовой.
Последние ряды колонны уже поворачивали за угол.
Стоял крепкий мороз. Резкий и порывистый ветер гнал по дороге колючую снежную пыль. Над городом низко нависло серое небо. Здания следующего квартала уже тонули во мгле, словно в тумане.
Бакланов остановился, раздумывая, в какую же сторону удариться, чтобы скорее попасть на почту, и решительно двинулся в противоположную той, где скрылась колонна учащихся.
Мороз сразу же начал щипать кончики ушей. Егор опустил отвороты ушанки и, чтобы под них не забирался ветер, завязал тесемки. Ушам стало теплее, но щеки обжигало. Начали мерзнуть ноги, и Бакланов зашагал быстрее.
Домой он возвращался с небольшим фанерным ящиком. Если по дороге на почту его подгонял мороз, то сейчас Егор почти не замечал холода и торопился потому, что хотел скорее добраться до общежития, пока там никого еще нет, и посмотреть, что же находится в ящике.
Наскоро стряхнув с ботинок снег, Егор вошел в слабо освещенный вестибюль. Ни души. Он поспешно свернул влево, в большой и светлый коридор. Сюда выходили три двери: актового зала — в училище все называли его клубом, — квартиры коменданта и комнаты номер двадцать три, где жил Бакланов.
Осторожно ступая мелкими шажками, на цыпочках Егор подошел к своей комнате, постоял, прислушиваясь, потом несмело взялся за дверную ручку и легонько потянул ее. Дверь не открывалась. Егор дернул посильнее— заперто. Значит, дома никого нет. Только об этом и мечтал Бакланов.
Радостно волнуясь, он достал из кармана заветный ключ и открыл дверь. Торопливо шмыгнул в комнату: стараясь не шуметь, осторожно прикрыл дверь и скова быстро запер на ключ. Даже не сняв шинели, он принялся за ящик.
