Приблизившись метров на сто, немцы внезапно остановились и, повинуясь жесту командира группы, присели, контролируя фланги. Блин, неужели что-то заподозрили? Вроде не должны, они ведь только-только нашу крайнюю пулеметную позицию миновали… хотя кто этих волков знает? Лишь бы ни у кого из красноармейцев нервы не сдали, немцам еще метров сорок нужно пройти, чтобы в сектор обстрела второго пулемета втянуться. Ну и чего застыли, видите же, нет тут никого, птички вон лесные поют, ветерок листиками шелестит, солнышко, блин, к закату клонится… ну, форверд же, камрады, форверд!.. Уф, пронесло – немцы начали осторожно подниматься на ноги. Вот и хорошо, вот и ладуш…
Кто именно из наших выстрелил, мы после боя так и не узнали. Но, как зачастую и случается в жизни, выстрел, вряд ли особенно прицельный, оказался поистине снайперским. Еще не успев опустить бинокль, я прекрасно разглядел, как пуля угодила точнехонько в лоб одному из эсэсовцев, растянувшему губы в довольной ухмылке. Понятия не имею, чему он так радовался в последний миг своей жизни, но явно, что не случайной удаче излишне нетерпеливого русского бойца…
А дальше размышлять стало просто некогда, поскольку все наши первоначальные планы организованной толпой отправились коту под хвост и пришлось… нет, теперь уже даже не импровизировать, а попросту стараться свести к минимуму потери. В том, что оные неминуемы, повода сомневаться не было: прежде чем наши пулеметчики вместе с остальными бойцами врубились, что все пошло не по плану, и открыли огонь, фрицев на месте уже не оказалось. И две длинные, патронов по двадцать, очереди лишь впустую перепахали опустевшую тропу и посекли близлежащие кусты. Собственно говоря, эффективный огонь сейчас мог вести лишь тот пулемет, что должен был зажать их с левого фланга, поскольку правофланговый установлен так, что почти не накрывает немцев, и бойцам придется под огнем менять позицию. Ну не ожидали мы, что войнушка столь рано начнется, не ожидали!
Оставив на земле два трупа – кто-то из эсэсовцев все же оказался недостаточно расторопным, – немцы укрылись в зарослях, начав стрелять в ответ. Жаль, что вторым убитым оказался не пулеметчик: когда фрицы установят пулемет, нам придется совсем кисло… Все, блин, уже установили! Резанувшая по нашим позициям очередь прошлась над головами, срезая ветки и с глухим стуком ударяя в плюющиеся щепой стволы деревьев. Вот зараза, у их maschinengewehrschütze, похоже, первый патрон уже в стволе был и затвор заранее передернут! Профессионал, блин, Анка-пулеметчик…
– План «Б», полагаю? – припомнив очередной мой «неологизм», убийственно-спокойно осведомился закаменевший лицом поручик, лежащий неподалеку от меня.
– Нет, Коля, аллес, закончились планы! – заорал я, добавив несколько таких выражений, что даже попривыкший к моей манере разговора Гурский только растерянно сморгнул. – Стреляй, Коля, стреляй! Если они сейчас нас по кустикам обойдут да с флангов прижмут, полярный лис всем! И тем, кто в овражке, тоже! Так что патронов не жалей, они нам могут больше уже не понадобиться!..
– Не учи ученого, – сквозь зубы выдохнул Гурский, щедро поливая лес длинной, на весь магазин, очередью. Стараясь не отстать от Николая Павловича, я тоже спалил свои первые тридцать патронов. Видимо, не безрезультатно: попал – не попал, но немцев разозлил. На миг прервав стрельбу, «тридцать четвертый» со всей дури лупанул по нам. Снова посыпались щепки, сбитые листья и какой-то поднятой рвущими дерн пулями лесной мусор. Мы с Гурским дружно уткнулись мордами в землю, пережидая короткий свинцовый шквал и искренне сожалея, что не можем секунд на пять уменьшиться в размерах раз эдак в сто.
– Виталик, все спросить хочу, – неожиданно проорал поручик. – Ты в Бога веруешь?
– Верую, конечно, сам же крест видел, когда мы переодевались.
– Прекрасно. Тогда вот что. – Перевалившись на бок, Гурский торопливо перезарядил автомат, дослал первый патрон. – Тогда молись, как только можешь! И делай, как я! Готов?
Я понятия не имел, что задумал поручик, но определенно нечто очень нехорошее, ужасно опасное и немыслимо героическое. Например, рывком уйти с пристрелянного места и кустиками рвануть во-он в ту сторону, намереваясь первыми обойти противника с фланга. Он что, серьезно? Их же шестеро, а нас всего двое?!
– Готов, Коля. Рванули?
– Давай…
И мы рванули. Сначала бегом и пригнувшись – никогда не думал, что умею так быстро бегать по лесу, на полном автомате перепрыгивая какие-то кочки, с разбега продираясь сквозь кусты и перескакивая через вросшие в землю упавшие деревья. Затем, когда наш забег засекли и по стволам снова бойко затукали пули, мы плюхнулись на землю и поползли по-пластунски.
– Еще немного, – ободряюще хрипел поручик где-то справа, – близко уже, метров тридцать всего. Держишься?
– Нет, блин, сплю на ходу!
