С рассветом мы повторили атаку. Бой принял исключительно ожесточенный характер. Толстиково дважды переходило из рук в руки, и все же наличие у врага танков позволило ему удержать село.
Мы отошли, заняв оборону в лесу, в километре от Толстиково. Естественная маскировка, скрывавшая наши позиции, лишала гитлеровцев возможности вести прицельный артиллерийский огонь, а непогода спасала от ударов вражеской авиации.
Противник тоже не предпринимал активных действий. Совершенствуя оборону, он ограничивался вылазками разведывательных групп. Однажды (это было, кажется, 23 января) наши разведчики у перекрестка дороги МТС - Дубовка столкнулись с группой противника численностью до 30 человек. Вступив в схватку, советские бойцы уничтожили половину гитлеровцев, остальные разбежались.
40.
Особенно отличился политрук Троегубов. В разгар боя он бросился к раненому фашистскому пулеметчику, продолжавшему вести стрельбу, ударом ноги выбил из его рук пулемет, а потом из этого же пулемета открыл огонь по гитлеровцам.
* * *
Неблагоприятно сложилась обстановка на флангах нашей армии: противник в ряде мест глубоко вклинился в ее боевые порядки, потеснил некоторые части и соединения. Угроза окружения нависла и над нашей дивизией. Гитлеровцы перехватили основную дорогу, и мы ощущали острый недостаток в боеприпасах и продуктах.
Но и в тех условиях командование и политотдел армии нашли возможность доставить в дивизию подарки, присланные на фронт трудящимися Свердловска. Бойцы были очень тронуты этим вниманием и обещали землякам громить врага еще беспощаднее. От имени личного состава 280-го стрелкового полка письмо-рапорт свердловчанам подписал Герой Советского Союза политрук Н. П. Бочаров, работавший до войны на Уралмаше. В декабрьских боях, заменив раненого командира роты, он с группой бойцов проник в тыл к фашистам, овладел там двумя орудиями и, уничтожив огнем из трофейных орудий большую группу вражеской пехоты, захватил 11 пулеметов и несколько автомашин. Николай Павлович и поныне продолжает службу в Советской Армии, теперь он генерал-лейтенант...
Между тем оперативная обстановка для нашей армии становилась все более сложной. В начале февраля она уже вела бои, будучи в окружении.
Предпринятое севернее и южнее нас наступление 30-й и 39-й армий отвлекло часть сил противника, но не устранило угрозы, нависшей над 29-й армией. Командующий войсками Калининского фронта приказал командарму 29-й пробиваться из окружения.
Генерал Швецов возложил на нашу дивизию задачу обеспечить отход штаба армии. Разведке удалось установить, что направление на Ступино, Прасеки прикрыто гитлеровцами менее прочно. Здесь и решено было прорываться в два перехода: в первую ночь достигнуть леса северо-западнее Ступино, а в следующую - соединиться с войсками фронта. Все обошлось как нельзя лучше. Помогла небольшая военная хитрость. Когда командир 653-го полка подполковник Лебедев доложил, что с участка обороны его полка гитлеровцы отвели свои войска, оставив лишь дозоры, мне пришла в голову мысль бросить на этот участок отряд лыжников, чтобы имитировать прорыв. Гитлеровцы, рассуждал я, наверняка закроют брешь войсками, сняв их с соседних участков, в том числе и с направления Ступино, Прасеки. В последующем именно так все и произошло. Почти не вступая в соприкосновение с противником, соединения и штаб 29-й армии вышли из окружения и вновь заняли оборонительные рубежи. 185-я стрелковая сосредоточилась юго-западнее села Прасеки. Там я узнал, что нас передали в состав 19-й армии и что мне присвоено звание полковника.
Конечно, в период неблагоприятной обстановки перед командиром порой встает крайне трудная, даже непосильная задача. И если в силу ряда причин она оказывалась невыполненной, командиру крепко доставалось от старшего начальника. Весной 1942 года нечто подобное случилось и со мной. Сперва меня похвалили, назначили командиром соединения, а через два месяца без достаточных на то оснований переместили на скромную штабную должность. Поводом к тому послужили неудачные действия отдельных подразделений дивизии: вводя в бой танки, гитлеровцы вернули назад два села из тех, что были освобождены нами в период наступления.
Одно из них - село Б. Васильевка - оборонял стрелковый взвод, других сил не было: дивизия оборонялась на широком фронте. Противник силою до батальона пехоты при поддержке танков внезапно атаковал Б. Васильевку и после упорного боя овладел ею. Бойцы взвода отважно сражались с врагом и отошли лишь тогда, когда в нем осталось всего семь человек, притом все раненые.
Пришлось обратиться к командующему Калининским фронтом генерал-полковнику И. С. Коневу. Иван Степанович внимательно меня выслушал. 3 июня я вступил в командование 220-й стрелковой дивизией, входившей в 30-ю армию.
