Отступая в условиях весенней распутицы, противник бросал застрявшую боевую технику и транспортные машины. Постепенно, однако, стали выдыхаться и наши части: отставали тылы. В конце концов на рубеже Рибишево, Сафоново, Милятино 31-я армия, в состав которой входила теперь наша дивизия, перешла к обороне.
Сразу же активизировалась разведка: требовалось самым детальным образом выявить силы врага и систему его укреплений. Вскоре было установлено, что перед нами две оборонительные полосы глубиной до 12-15 километров каждая, причем главная полоса имела три позиции с широко развитой системой траншей и множеством опорных пунктов. На отдельных участках третья позиция была усилена глубоким противотанковым рвом.
Передний край противника на всем протяжении имел два ряда проволочных заграждений и сплошные минные поля шириною до 200 метров. Все это прикрывалось огнем пулеметов, установленных в бронированных колпаках. Населенные пункты, как правило, были подготовлены к круговой обороне.
Гитлеровское командование, создавая оборонительный рубеж, не без основания опасалось прорыва наших войск к Смоленску. И это опасение в конечном счете оправдалось. Но весной 1943 года у нас не хватало для прорыва ни сил, ни средств. Следовало прежде всего подтянуть тылы. Дело в том, что в результате дружного таяния снегов торфяная почва превратилась в зыбь, через которую не могли пройти ни повозки, ни машины, ни даже танки.
И все же как-то надо было выходить из положения. Я собрал начальников служб дивизии и командиров частей. Было решено проложить своими силами железнодорожную узкоколейку и обеспечить по ней подвоз боеприпасов, оружия и продовольствия. Для строительства путей использовались рельсы и шпалы, штабеля которых сохранились и были обнаружены в лесах: когда-то тут велись лесоразработки, действовала узкоколейная дорога. Одновременно я обратился к командующему 31-й армией генерал-майору В. А. Глуздовскому с просьбой организовать переброску грузов срочной необходимости транспортной авиацией, на что он дал свое согласие. Надо было, наконец, срочно изыскать фураж: в дивизии начался падеж лошадей. Бойцы собирали прошлогодний камыш, раскрывали соломенные крыши бесхозных построек... Тем кони и кормились.
В те дни работники штаба, политотдела и я почти безвыездно находились в подразделениях, личный состав которых оборудовал опорные пункты. На деревьях сооружались наблюдательные вышки и ячейки для снайперов. Совершенствовалась система артиллерийского и пулеметного огня.
* * *
Поздно вечером мы с командующим артиллерией полковником Б. П. Чернобаевым включили радиоприемник. Передавали, как всегда, информацию о положении на фронтах. Затем диктор сообщил взволновавшую меня новость: в Москве состоялась конференция граждан польской национальности, на которой был организован Союз польских патриотов (СПП) под председательством известной польской писательницы Ванды Василевской. Его задачей провозглашалось объединение поляков - верных друзей СССР, готовых с оружием в руках сражаться против общего врага - гитлеровских захватчиков.
Мне запомнился пламенный призыв, с которым Ванда Василевская обратилась ко всем своим землякам, находившимся в Советской России: "В Польшу, на Родину, к родным очагам, - говорила она, - ведет одна дорога - дорога борьбы и работы для победы. И кратчайший путь на Родину идет именно отсюда - из советской земли.
Мы верим, что в ближайшее время сможем под польскими знаменами, плечом к плечу с Красной Армией доказать с оружием в руках нашу любовь к Польше и наше право на Польшу. Будьте же достойны Родины, которая четвертый год борется с оккупантами, обливаясь кровью!.."
Эти слова глубоко запали в мою душу. Признаюсь, я не скоро уснул в ту ночь. Думалось о далеком детстве, впечатляющих рассказах Яна Новака о стране моих предков, ее красивых городах, о тяжелой судьбе польского народа, изнывавшего под тяжким гнетом фашистских захватчиков. И в памяти ожили картины встреч на фронтовых дорогах с поляками, которые горячо желали воевать бок о бок с воинами Красной Армии.
...Осень 1941 года. Поезд мчал нас на Урал, к месту формирования дивизии. Ночь. Короткая остановка в Куйбышеве. В купе было душно, я накинул на плечи шинель и вышел из вагона. За мной последовал один из попутчиков, еще молодой авиатор. На перроне было безлюдно.
- Смотрите! - вдруг тронул меня за локоть летчик и показал в полутьму, где виднелись две фигуры в необычной военной форме и странных фуражках.
- Конфедератки! - сказал я. - Да это же польские солдаты!
Мы подошли ближе, и поляки поприветствовали нас. На рукавах их шинелей темнели повязки с надписью по-польски: "Инспекционный"{5}.
- Где-то поблизости формируется армия генерала Андерса, - заметил мой сосед.
Я хотел было поговорить с поляками, но в этот момент раздался гудок паровоза. Пришлось поспешно вернуться в вагон. И в первый раз за всю поездку мне пришлось пожалеть о краткости остановки.
Зато я был вознагражден в Челябинске, куда поезд прибыл днем. Мы прошлись по платформе, заглянули в здание вокзала.
