Сзади вдруг послышалась польская речь, и я оглянулся. К вокзалу направлялась группа мужчин.
- Плютуновый!{6} - крикнул один из них. - Принимай пополнение.
Навстречу им уже спешили двое военных в польской форме, один из которых носил на погонах три нашивки.
Проводив прибывших на вокзал, они сразу же вернулись. Я спросил сержанта, откуда они здесь взялись.
- О-о! - вырвалось у того. - Пан майор говорит по-польски?
Оказалось, что мы встретили польский дежурный пост, который направлял добровольцев-соотечественников на сборные пункты формировавшейся польской армии. Такие посты имелись в те дни на многих железнодорожных станциях Урала. Известие о том, что эта армия начнет боевые действия против гитлеровских войск, наполнило мое сердце радостью. Что касается наших собеседников, то они хотели попасть на фронт как можно скорее, чтобы продолжить битву с врагами своей многострадальной родины. Мы расстались друзьями с мыслью о том, что, может быть, в самом скором времени еще встретимся где-нибудь на фронте.
Встреча, однако, состоялась снова в Челябинске, на том же перроне, когда я, закончив формирование дивизии, возвращался в Подмосковье, где в то время шли напряженнейшие бои. Поляк-сержапт с красной повязкой на рукаве сразу узнал меня:
- Мое ушановане, пане пулковнику!{7} - сразу же повысил он меня в звании, и его лицо расплылось в улыбке.
- Дзень добры, пане плютуновы! - в тон ему ответил я, крепко пожимая как старому знакомому руку. - Как дела? Скоро ли встретимся на фронте?
- Не знаю, когда встретимся, - помрачнел мой знакомый. - И встретимся ли вообще.
- Что такое? Почему такой пессимизм? - продолжал расспрашивать я.
- У нас говорят, что генерал Андерс воевать против немцев не хочет, понизив голос, сказал плютуновыq.
- Как так? - возмутился я. - Не верю. Это - сплетни! Для чего же формируется польская армия, как не для борьбы с фашизмом? Может, у вас людей еще не хватает?
- Людей-то достаточно. Но, говорят, пане пулковнику, будто нас направят потом не на запад, на фронт, а... на юг!
Гудок паровоза не дал нам закончить беседу: мне нужно было спешить к своему вагону. Однако позже я много раз вспоминал слова этого поляка.
...И под Ржевом, в одной из солдатских землянок, я неожиданно услышал польскую речь. Сидя на нарах, молодой солдат, только что прибывший с пополнением из Сибири, читал стихотворение о Варшаве на польском языке. Присев на корточки, его друзья внимательно вслушивались в незнакомые слова, произносимые сибиряком с русским акцентом. Я, естественно, поинтересовался, откуда он знает польское стихотворение. Боец рассказал, что на заводе, где он раньше работал, у него был хороший друг по имени Тадек, беженец из Варшавы, страстно влюбленный в свой город. Он и передал ему стихотворение, написанное русским алфавитом, прося сохранить до встречи в освобожденной Варшаве.
- И таких, как он, поляков в Сибири, на Урале, в Казахстане очень много, - добавил молодой солдат. - Они каждый день измеряют по карте расстояние от линии нашего фронта до польской столицы.
- А чего там вымерять и ждать, - заговорили бойцы. - Шли бы вместе с нами и били фашистов!
Я рассказал тогда им все, что знал сам о поляках, оказавшихся на территории нашей страны. С первых дней войны многие из них добровольно шли в военкоматы с просьбой отправить их в действующую армию. Но им отказывали в этом: существовала договоренность с эмигрантским правительством Сикорского, по которой поляков могли призывать только в польскую армию Андерса. Ее формирование производилось на нашей территории. Совместно с нашими войсками она -должна была потом сражаться против немецко-фашистских захватчиков на советско-германском фронте. Было обусловлено, что в оперативном отношении все польские формирования подчинялись Верховному Главнокомандованию Красной Армии.
Численность их первоначально определялась в 30 тысяч, а позже была доведена до 96 тысяч человек. Создание армии предполагалось закончить к 1 октября 1941 года. По мере своей готовности дивизии должны были немедленно следовать на фронт.
Генерал Андерс был назначен командующим армией по рекомендации и настоянию польского правительства в Лондоне. Расскажу подробно, что это за человек, поскольку мне удалось ознакомиться с его биографией.
В 1920 году, командуя кавалерийской бригадой в армии белополяков, Андерс участвовал в "походе на Киев", во время которого прославился своей жестокостью. Казенные деньги он беззастенчиво тратил на кутежи, а интендантский фураж - на корм скаковым лошадям из собственной конюшни. Из-за различных злоупотреблений он не задерживался подолгу на одном месте службы, даже в условиях той коррупции, которая царила среди военного руководства панской Польши.
В сентябре 1939 года во время освободительного похода Красной Армии в Западную Украину и Западную Белоруссию Андерс оказался в районе Самбора.
