Много теплых слов услышал я тогда и о советских военнослужащих, сражавшихся вместе с польскими мстителями. Некоторые из них командовали партизанскими отрядами: В. Войченко ("Сашка"), Т. Альбрехт ("Федор"), П. Финансов ("Петр") и другие.
С успехами Красной Армии ширилась партизанская борьба. И тогда Польская рабочая партия решила создать широкий народный фронт. В глубоком подполье был создан парламент польского народа - Крайова Рада Народова. Она объединила все прогрессивные силы страны, включая левое течение Польской социалистической партии, деятелей радикального крестьянского движения, представителей профсоюзов, Союза борьбы молодых, прогрессивной интеллигенции.
Крайова Рада Народова преобразовала Гвардию Людову в Армию Людову. Основным ядром ее оставались отряды Гвардии Людовой и некоторые "батальоны хлопские". К Армии Людовой примкнули затем даже некоторые отряды аковцев. Рядовые солдаты Армии Крайовой к тому времени поняли, что их главное командование ведет антинародную, предательскую политику.
В 1944 году на территорию Польши вступили несколько хорошо вооруженных партизанских отрядов из Белоруссии и Украины. Продвинулась сюда и прославленная дивизия под командованием П. П. Вершигоры. Все боевые операции польские и советские партизаны проводили теперь совместно.
- В середине мая под Ромблевом завязалась схватка объединенных сил советских и польских партизан с немецкой танковой дивизией "Викинг", рассказывал Спыхальский. - Боевые действия приняли большой размах. Гитлеровские танкисты попали в тяжелое положение и вынуждены были вызывать на помощь авиацию. Но и она не спасла их от тяжелых потерь. Примерно через месяц после этого разгорелись бои в Липских и Яновских лесах, в Сольской пуще. Общее руководство действиями партизан осуществлял командир советского отряда полковник Н. Ф. Прокопюк. Бои продолжались две недели. Партизаны сковали кавалерийский корпус, три дивизии и полицейский полк СС. Но чисто военными победами значение партизанского движения, конечно же, не исчерпывается, - заметил после небольшой паузы мой собеседник. - Оно имело глубокий политический смысл: поляки хорошо поняли, что братский советский народ их самый искренний друг и верный союзник...
Спыхальскому в тот же день предстояло выехать в Прагу. Дождавшись Корчица, он переговорил с ним и попрощался.
- А мне долго еще ждать? - обратился я к начальнику Главного штаба.
- Теперь уже скоро: на днях правительственная делегация возвращается из Москвы. Кстати, вы генерала Завадского не знаете? Он только что возвратился из Первой армии и может рассказать много интересного о боях на подступах к Варшаве.
Заместитель Главнокомандующего по политической части Александр Завадский имел звание генерала бригады. Я слышал, что в прошлом он подвергался жестоким преследованиям за революционную деятельность, неоднократно сидел в тюрьмах. Не знаю почему, но мне думалось, что он должен быть очень похож внешне на моего первого командира дивизии Квятека. Даже пришла как-то в голову несуразная мысль: посмотреть на руки Завадского - нет ли и на них следов от кандалов.
В сентябре 1939 года коммунист Александр Завадский эмигрировал в СССР. После вероломного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз он вступил в Красную Армию. Участвовал во многих боях, в том числе и в битве на Волге. Он был одним из организаторов формирования польских частей в СССР и вместе с 1-й пехотной дивизией имени Тадеуша Костюшко пошел на фронт.
Когда я увидел его впервые, то убедился, что он действительно чем-то напоминает Квятека - то ли телосложением, то ли пытливым - через очки взглядом слегка прищуренных глаз, то ли таким же звучным голосом и характерным растягиванием слогов. Он встретил меня мягкой сердечной улыбкой, и я почувствовал симпатию к нему буквально с первого взгляда.
- Как вы себя чувствуете в новой обстановке? - спросил он, сразу же отбрасывая всякую официальность. - Говорите откровенно, без утайки. Многое необычно и, наверное, страшновато?
Я рассказал ему о своих впечатлениях и тревогах. Как, например, солдаты и офицеры могут встретить меня, хотя и поляка, но приехавшего из другой страны? Не вызовет ли у них протеста то обстоятельство, что мне поручено командовать ими и даже посылать на смерть во имя свободы Польши?
Завадский задумался, потом поднял голову:
- Беспокойство ваше напрасно, хотя и вполне объяснимо. Имейте в виду, что сейчас зарождается новая, народная Польша. Ее хозяин, польский народ, видит, что никто ему не помог в неравной борьбе с гитлеровцами, кроме благородных советских людей. И поляки высоко ценят эту помощь. Для них человек из СССР - всегда друг. А если он еще и поляк, то его тем более примут радушно. Можете верить. Я хорошо знаю своих сородичей. А если встретите недоброжелателей или же проявление ненависти с чьей-то стороны, то знайте, что эти люди отнюдь не являются представителями нашего народа.
Завадский помолчал, затем продолжал:
