- Наконец-то возвратился в отчий дом, - говорил он. Впервые, пожалуй, после выезда из Москвы я так приятно, словно в родной семье, провел вечер.
Утром мы пошли в штаб. Находился он на окраине города, в здании бывшей школы. Двор был чисто прибран, газоны пестрели цветами, фруктовые деревья гнулись под тяжестью плодов. Я отметил эту деталь как свидетельство честности, дисциплинированности населения и солдат.
Классы были маленькие и темные, ребятишкам, надо полагать, было здесь очень тесно, если в каждом таком помещении два-три офицера еле могли разместиться для работы. Когда мы проходили коридором, из дверей то и дело выходили офицеры и солдаты. Отдавая честь, они смотрели на нас любопытными глазами. Еще бы! Приехал новый командующий, к тому же из Советского Союза! Об этом, разумеется, уже донес стоустый "солдатский телеграф".
Едва мы присели за стол в кабинете Сверчевского, как отворилась дверь и вошел дряхлый старичок, с трудом неся корзину груш и яблок.
- Проше, панове генералове, - тихо проговорил он, ставя фрукты на стол, и, вздохнув, спросил: - А скоро ли освободите Варшаву?
- Скоро, отец, скоро, - ответил ему Сверчевский и, когда старик вышел, пояснил: - Школьный сторож. Прослужил в этой школе более полувека, не покидая своего поста ни на один день. Каждое утро приносит фрукты и всякий раз задает один и тот же вопрос. Впрочем, его задает теперь вся Польша.
Приступили к деловому разговору. Серьезных и трудных проблем оказалось немало, но самой острой из них Сверчевский считал проблему командных кадров.
С рядовым составом особых хлопот не было: несмотря на противодействие реакционного подполья, мобилизация проходила довольно успешно.
А вот подофицеров{13} не хватало. Особенно острая нужда ощущалась в подофицерах - артиллеристах, танкистах, связистах, саперах, летчиках, поскольку в старой польской армии, не имевшей большого количества военной техники, вообще мало было таких специалистов. Теперь в течение нескольких месяцев требовалось подготовить их в школах и на курсах: среди призывников имелись подходящие кандидаты.
Но хуже всего обстояло дело с офицерским составом, особенно во взводах, в ротах, батальонах. Надежды на пополнение в освобождаемых районах не оправдывались: офицеры или были в немецком плену, томясь в концентрационных лагерях, или служили у Андерса, очутились во Франции, Албании... В призывные комиссии приходили в лучшем случае единицы, да и то нестроевые - интенданты, финансисты, юристы.
В этих условиях помощь Советского Союза командными кадрами была, по существу, неоценимой, без нее создание боеспособных польских вооруженных сил было бы просто делом невозможным. Откуда еще могла взять народная Польша столько опытных, закаленных в боях командиров полков, дивизий, штабных офицеров, а также командующих родами войск? На эти должности назначались в основном поляки из Советского Союза{14}. И надо сказать, все они честно служили народной Польше, самоотверженно выполняли свой интернациональный долг. Многие из них пали смертью храбрых за свободу польского народа, за честь ее земли.
Среди офицеров, направленных из Красной Армии в Войско Польское, были не только поляки. В конфедератке с польским орлом можно было встретить русского, украинца, белоруса, узбека. Весь советский народ оказывал помощь братской Польше, отдавая ей самое ценное - жизнь своих сыновей...
Когда Сверчевский говорил об офицерских кадрах, я вспомнил слова Корчица, который тоже считал эту проблему важнейшей для Войска Польского.
- Что же делается для решения этой проблемы? - спросил я Сверчевского.
- Что делается? - переспросил он и нервно повел плечом. - Усиленно ищем смелых, способных и преданных народной власти солдат и подофицеров. На практической работе из них и готовим офицеров.
По его вызову в кабинет вошел полковник И. И. Носс, исполнявший обязанности начальника штаба армии. Я по началу даже не признал в нем советского коллегу, настолько безукоризненно владел он польским языком! Полковник принес материалы о 2-й армии, и я углубился в чтение.
Из документов я узнал, что формирование 2-й армии началось с августа 1944 года. Сначала в нее вошли 5-я и 6-я пехотные дивизии, которые были созданы еще в июле в районе Житомира. Они комплектовались жителями польского происхождения западных областей Украины и Белоруссии, а также бойцами партизанских отрядов Армии Людовой. Теперь оба соединения дислоцировались в разных пунктах, что усложнило ведение боевой подготовки: 5-я дивизия находилась в районе Лукува - в 90 километрах от штаба армии, а 6-я и того дальше - в Перемышле, за 300 километров.
Комплектовались еще три пехотные дивизии из жителей освобожденных районов Польши: 7-я находилась в 120 километрах от Любартува, 8-я - немногим ближе, в Мордах, и 9-я - под Белостоком, куда ездить приходилось кружным путем, огибая линию фронта.
Артиллерийские, танковые и зенитные части создавались командующими родами войск и должны были войти в подчинение армии лишь после достижения полной боевой готовности.
