Расколись-ка, мать сыра земля,На две, на три половиночки,Да на четыре четвертиночки. Да. Ой.Размахнись-ка белым рученькам.Как-то уже что же и забыла уж.
Да открой-ка очи ясные,Да поднимись на резвы ноженьки,Да пойдем-ка, мила ладушка,На последнее простиньице,На последнее прощаньице.Вот так.
– Вот так причитали?
– Да вот причитать-то тянуть надо долго. Но… Потом…
Ты пойдешь, да мила ладушка,В дальнюю дороженьку,За леса да за дремучие,За болота за зыбучие,За озёра да глубокие,За моря да за широкие.А там ести…Сторожа да ести верные,Караулы ести крепкие.Да не отпустят тебя, ладушка,Да на родимую сторонушку.Только причитается. Тут укласть еще много чего можно. Я только тут… маленько, вот, девушка. Поняла?
– Угу. Вот так, да?
– Там разные причёты еще ведь есть, и долго.
– А вы больше не знаете?
– Нет. Да знаю много, но все ведь забыла, дак. Все забыла. Это на съезжем-то <празднике. – СА> я племянника тоже причитала. Умер молодой племянник.
– А не помните как?
– Дак вот это я только причитала. Не могу причитать я теперь, не могу. Долго. (д. Ивановская, Белозерский район, Вологодская область, 25 июля 1997 г., ФА, Bel17a-36).
В поэтическом тексте этого причитания Наталья Николаевна изображает себя опытным проводником, сопровождающим новопреставленного, которому открыто, что там ести: «Ты пойдешь, да мила ладушка, в дальнюю дороженьку, за леса да за дремучие, за болота за зыбучие». Несмотря на то что в причитании идет речь о будущей жизни, в нем подчеркивается, что мертвым нет дороги обратно. Русская традиционная культура полагает смертный переход необратимым, оттуда «сторожа» и «караулы» «не отпустят на родимую сторонушку».
Наталья Николаевна подчеркнула, что причитание свежо в памяти, поскольку племянник, о котором она причитала на съезжем празднике (так называются календарные праздники, на которых семья принимает в гости родню), умер недавно. Но, как она сказала, в причитании можно рассказать много больше. Это был лишь небольшой отрывок, она жаловалась на то, что не может причитать; очевидно, это происходило потому, что ей не хватало соответствующего контекста. Посредник между жизнью и смертью включается в действие в ситуации крайней нужды, желание фольклориста услышать причитание такой нуждой не является.
В другом интервью говорится именно об этом. Мужчина 1945 года рождения вспоминает в разговоре с парнем-студентом, что его бабушка могла «включать» и «выключать» свою способность к причетному речевому действию по потребности:
