Женщины готовы были говорить с нами об этом стремлении, прибегая к развитому в Потьме дискурсу горя, потери и страдания. Некоторые из ведущих службы женщин рассказывали интервьюерам о своих длительных и глубоких переживаниях потери: у трех из них жизнь сложилась особенно тяжело, они потеряли близких при трагических обстоятельствах, и это пробудило в них религиозную активность. Одна женщина потеряла мужа, дочь, зятя, сына и невестку, трагически погибших; оба сына другой были осуждены за убийство. Вера Ивановна рассказала мне (ЛО), как ее двухлетняя дочь погибла дома при пожаре. В заключение истории она сказала: «Что заставило (обратиться к Богу)? Горе!»
Любовь Владимировна объясняет свое обращение к церкви влиянием авторитета Веры Ивановны, но главной причиной она считает смерть матери, которую она пережила в 1997 году. Именно после этого она купила Псалтырь и стала ее читать (она подробно описала все расходы и сложности, которые ей пришлось претерпеть в связи с этой покупкой). Ее мать была религиозной женщиной, средним ребенком среди 11 детей, никогда нигде не училась и не умела написать своего имени. Отец Любови Владимировны погиб на войне, и мать сама растила ее и ее младшую сестру, «вложив в них всю свою душу». Как и другие женщины ее поколения, Любовь Владимировна предпочла не жить со свекровью, и через восемь месяцев после замужества они с мужем переехали к ее матери; эта ситуация была для нее трудной, потому что она не знала, как одновременно угодить и матери, и мужу. Она очень подробно рассказывала историю о смерти матери и говорила, что именно тогда она поняла, что некому больше ее поддерживать и учить уму-разуму, поняла, что это было то, что делали родители.
История Любови Владимировны затрагивает ключевые аспекты дискурса страдания. Она ссылается на свой первый опыт горя (смерть матери), когда она стала сиротой, хотя Любовь Владимировна и не использует этого слова (строго говоря, она росла сиротой, отца не знала). В этот момент она поняла, что вера и ценности ее матери значимы для нее не в силу традиции или по каким-то сентиментальным причинам: на новом для нее жизненном этапе они имеют для нее практический смысл. Только после смерти матери ее стали волновать и заботить отношения между этим и иным миром. В этом контексте пословица, которую приводит Любовь Владимировна («жизнь прожить – не поле перейти»), предполагает, что знания нужны для того, чтобы взаимодействовать с тяготами и тайнами жизни. Мать обеспечивает этим знанием своего ребенка и поддерживает его; но ребенок не слушает ее до тех пор, пока сам не столкнется с необходимостью взаимодействовать с этими сферами жизни, что зачастую происходит после того, когда родителей уже не стало и получить знание не от кого. Смерть матери делает женщину старшей в ее роде (а если у матери несколько дочерей, то одна из них примет на себя эту ответственность). И хотя замужняя женщина входит в род своего мужа, многие женщины испытывают тягу к «родным местам» и заботятся также и об умерших своего кровного рода [Paxson 2005: 204].
