Мы связываем притягательность мелодрамы с удовольствием, властью и ностальгией, которые по-разному проявляются в различных аспектах этого сложного дискурса. Начнем анализ с рассмотрения вопроса о месте, значении и функции пения в жизни женщин первой половины ХХ века и постараемся показать, что совместное исполнение романсов и баллад доставляет деревенским женщинам эстетическое наслаждение, обеспечивает социальной силой, а также позволяет выразить тоску по культуре и ценностям матерей и/или культуре их собственной юности. Тексты таких песен, обычно имеющие литературный источник, исполнены мелодраматизма. Мы полагаем, что удовольствие, которое они доставляют нашим собеседницам, обеспечивается тем, что песни позволяют женщинам идентифицироваться с проблемами героинь и переживать чувство морального превосходства, осуждая «злодеек». Эти песни поддерживают ряд глубоко укорененных традиционных ценностей исполнительниц, в частности представление о женской чести, судьбе и ответственности перед семьей и родом.
В песнях характер злодейки, как правило, намечен лишь в общих чертах, в сериалах же, которые наши собеседницы смотрят каждый день, эти характеры получают более полное развитие. Удовольствие, которое зрители получают от просмотра мелодраматических сериалов, имеет компенсаторную природу: женщины могут идентифицировать себя со злодейкой, с ее протестом и жаждой наслаждений (то, что мы определяем как «дочернюю позицию») или поставить себя в позицию осуждения («материнская» позиция). «Мыльные оперы» не столько демонстрируют уходящие в прошлое ценности материнского поколения, сколько предлагают мелодраматическую точку зрения на столкновение традиции и современности, типичное для конфликта поколений матерей и дочерей в ХХ веке[69]. В конце главы мы рассмотрим этот конфликт под другим углом, показывая, как женщины используют мелодраматическую модальность в сплетнях, обсуждая и осуждая поведение других.
Народные песни представляют собой сложную комбинацию повествования и мелодии, вызывающую интеллектуальные, эстетические и эмоциональные реакции исполнителей и слушателей. Пение – значимая часть социальной и идеологической практики, оно способствует конструированию идентичностей. Некоторые аспекты коллективного пения поддерживают женские ценности и идентичность: это практика, в результате которой создается и поддерживается группа «своих»; публичное исполнение общеизвестных текстов и мелодий, апеллирующее к общей социальной памяти исполнителей и слушателей, работает на социальную сплоченность. Когда мы встречались с деревенскими женщинами всех трех поколений, они не только рассказывали истории, но и пели нам песни, что значило, что пение было одним из способов рассказать о себе. Песни часто служили пояснением к рассказу: даже если мы не спрашивали о песнях, женщины часто включали их в повествование – чтобы проиллюстрировать какой-то момент жизни, или подтвердить достоверность своего рассказа, или указать на то, что было общим для всех. Песня в таких случаях исполняла роль общеизвестной подтверждающей цитаты или пословицы. Когда женщины видели, что нас интересуют песни, они доставали рукописные песенники, чтобы освежить свои воспоминания и снабдить нас материалом. Мы получали эстетическое удовольствие от красоты их пения, иногда подпевали им и старались организовывать встречи с несколькими женщинами одновременно, чтобы увидеть, как они поют вместе. Хотя тексты, несомненно, имеют очень большое значение, для многих главным источником удовольствия было именно совместное исполнение. Кроме того, участие в коллективном пении имело особое значение для каждой участницы: оно было основанием для самооценки и самоидентификации. Мы часто слышали: «я пела», «я пела определенную партию», «меня пригласили петь на (таком-то) мероприятии», «я пела лучше/больше других». Для других упоминание пения было связано с воспоминаниями о пережитой несостоятельности («меня не выбирали петь») или о разладе в отношениях со
