Конфузы были самого разного типа. Иногда чисто языковыми, как, например, просьба изнасиловать ее в столовой их компании, когда она перепутала слово «wrap» (что означает — завернуть, а первая буква этого слова не произносится), со словом «rape» (изнасиловать). Или однажды она при всех потребовала у начальника поцелуй, перепутав произнесение слов «ключи» (keys) и «поцелуй» (kiss).
Но не все конфузы исчерпывались языковыми проблемами. Бывало и похуже…
Вот, например, случай, который продемонстрировал зажатого коммунистами джина свободолюбия и непомерной фантазии идеалистки, вырвавшейся на свободу в США. Причем, идеализм этот проявился в несколько извращенном виде…
Лора испытывала потребность поделиться с мамой и сыном своими рабочими муками первого времени. Звонить со своего рабочего места — означает быть услышанной всеми вокруг: говоришь по-русски, — рядом наши, а говоришь по-английски, — все поймут американцы. Никакого спасения от чужих ушей!
Но выход был найден: она повадилась во время обеда звонить домой и подолгу разговаривать с родными из уютного зала на третьем этаже, где никто не мог подслушать ее беседы, потому что там никогда никого не бывало. Она догадалась, что этот уютный зал с коврами, журнальным столиком, мягкими диванами и телефонным аппаратом специально обустроен для удобства сотрудников компании и их частных бесед. Она уже знала великое слово «privacy»!
Вот ведь как тут думают о комфорте работников! Не то, что в Совдепии! Странно только, что никто, кроме нее, не приходит сюда. Может, не нашли это место? Или просто им уже тайны ни к чему, они давно освоились… А ей сейчас просто необходимо получить моральную поддержку. Как удачно, что она заметила этот уголок!
Через неделю, во время очередного разговора с мамой, она увидела крупного мужчину в добротном костюме, белоснежной рубашке с галстуком, в блестящих лакированных ботинках, бесшумно скользивших по ковру, молча курсировавшего мимо нее туда-сюда.
«Что он тут мелькает перед глазами!» — раздраженно подумала Лора и отвернулась от него, сев к нему правым боком. Но он не понял намека и зашел с другой стороны. Это было просто возмутительно!
Лора вскинула на него негодующий взгляд и вдруг… заметила в его руке какой-то самодельный плакатный щит, на котором от руки было написано фломастером (разумеется, по-английски):
«Этот телефон не предназначен для бесед сотрудников. Вы находитесь в приемной владельца компании и пользуетесь его телефоном. Просьба в будущем отсюда не звонить без острой необходимости. Спасибо за понимание!»
Телефонная трубка выпала из ее рук. В душе поднялась волна паники. Она заморгала и стала приносить свои извинения.
«Какой ужас! Что же теперь будет? Неужели уволят?»
Мужик, как позже выяснилось, оказался вице-президентом всей компании. Заметив страх в ее глазах, он почувствовал себя неловко и извиняющимся голосом произнес:
— Пожалуйста, простите, если я Вас испугал или огорчил. Вы можете перезвонить Вашему собеседнику и завершить разговор, но, пожалуйста, не говорите очень долго. А в будущем постарайтесь этим аппаратом не пользоваться, хорошо?
Его безупречные манеры немного успокоили Лору, но, разумеется, перезванивать она не стала.
Однако новость эта мгновенно облетела весь коллектив. Кто-то из приемной сообщил начальству отдела, что некая дама из новых сотрудников, похоже, по акценту, что русскоговорящая, нуждается в инструктаже по вопросам структуры этой организации, ну, и так далее… К Лоре тут же подошли ее местные начальники и прямо спросили, с трудом сдерживая хохот, не она ли сочла кабинет владельца компании удобным для своих личных бесед. Пришлось признаться.
— Зачем Вы это делали? У вас же на столе есть телефон! — недоумевал начальник.
— Я не владею японским, — пыталась она отшутиться, — на всех остальных языках говорят мои соседи. Тут же все слышно!
— А Вы, надо полагать, обсуждаете в обеденный перерыв исключительно секреты государственной важности?
Лора надеялась, что вскоре все это забудется, но этого не произошло: сей случай пересказывали в качестве анекдота еще очень долгое время. Более того! К нему зачем-то прибавляли выдуманные детали:
— А Лора сидит нога на ногу, видит, идет вице-президент, а она ему и говорит: «Мужик, ну, чего ты тут мелькаешь? Принеси-ка лучше джин с тоником, да поторопись, а то обед заканчивается!»
Наступило время, когда Лора перестала бояться программ и общения с американцами, а иногда даже получала удовольствие от своей работы, поскольку, как ни крути, а дело это — творческое.
Однако в последнее время столь почетная и оплачиваемая работа приносила ей одни страдания: дикая перегрузка, вечные авралы и сверхурочные, серии увольнений сотрудников, страх за собственную судьбу, ведь бюджет их семьи держался, в основном, на ней. Жизнь проходила в состоянии постоянной внутренней тревоги: кого уволят завтра?
Но особенно добивали ночные дежурства. Началась бессонница. Лора уже не могла спать даже тогда, когда не было никаких дежурств: организм протестовал.
