Ночью опять звонили клиенты, у которых были проблемы с программой. Утром стучал старый приятель-дятел. Потом опять работа. После работы — shopping, в выходные — обед, стирка и уборка. В понедельник продолжилась производственная рутина.
А во вторник Лору уволили. Не ее одну. Уволили сразу семь человек. Это было все-таки неожиданно, унизительно и очень обидно.
Сокращение есть сокращение. Но мортгич платить все равно надо. Найти новую работу почти невозможно: в стране началась рецессия. Продать жилье в такое время крайне сложно: цены пошли вниз быстрыми темпами, и появилось множество домов на продажу.
Она горевала месяца три, ежедневно рассылая десятки резюме. Отклика не было. Создавалось впечатление, что письма просто никуда не отправляются. И вот, наконец, ее пригласили на интервью. Это было просто чудом.
Конечно, теперь она обладала уже реальным опытом, а не нарисованным. Казалось бы, волнений должно быть поменьше. Однако пропал кураж неведения, и она думала: «Наверное, на первые роды не зря идут смелее, чем на вторые: просто не подозревают, как это бывает больно».
Утром Лора поняла, что не спала практически всю ночь, лежала с закрытыми глазами и мысленно отвечала на вопросы экзаменатора. Муж взял выходной, чтобы отвезти ее на интервью: у нее на нервной почве дрожали руки. Интервью прошло без сюрпризов. Слава Богу, не было никого из русских. Иначе стали бы выделываться перед американским начальством и утопили бы на фиг, как уже у многих случалось. А так хоть шансы есть проскочить.
— Ну, как? — спросил муж, все это время ожидавший ее в машине.
— Нормально. Ответила я вроде ничего, но все равно не возьмут. Представь, сколько у них претендентов! Поедем домой: я жутко устала.
На следующий день она плакала, пила валериану, а потом даже потянулась за коньяком, чего обычно с ней не случалось. Состояньице под названием «отходняк».
А еще через день ей сделали offer (пригласили на работу). Невероятно! Она больше не безработная! И дом пока можно не продавать!
Подруги и знакомые, одновременно с ней потерявшие работу, не верили в то, что это был… его величество случай, умноженный на Лорино упорство. Ей намекали, что у нее сработал тайный блат.
Лора же была счастлива и никого ни в чем не разубеждала: не было сил, да и какая разница, что они думают!
А все-таки она везучая: так быстро найти работу в такое жуткое время!
Новая работа оказалась намного каторжней предыдущей: тоже банк, но начальство — не дай бог, нагрузка — выше крыши, и вообще, те же ночные дежурства.
Вот уже три года, как она — на новой работе. Английский стал вполне приличным, никто уже не смеется над ее перлами. Да и некому смеяться. Тут сотрудники не говорят ни о чем, кроме как о программах. Не принято в этом коллективе дружить.
Она работает, муж ее — тоже. Он даже стал чуть больше зарабатывать: немного повысили зарплату, да и вкалывает в две смены, а иногда еще и по выходным. Сын учится в колледже. Все вроде бы благополучно.
Но почему-то Лору преследует чувство, что в конце каждого рабочего дня ее непременно уволят, а через полгода после этого у нее конфискуют дом. Это чувство страха не проходит ни на миг.
Нет сил ни с кем общаться, но в то же время — пусто и одиноко. В выходные дни она спит и не хочет ничего другого. Однако потом, когда она просыпается, становится не по себе от странного ощущения: словно она — двигающаяся конвеерная лента, которая останавливается только в часы сна и приема пищи, после чего ее движение тут же возобновляется. От нее это не зависит. У нее нет ног, рук, головы, сердца… Она просто лента, которая бесконечно и обреченно бежит… Знать бы, куда и зачем!
Остро не хватало теплоты дружеских отношений. А ведь отношения эти затухают, как костры, если в них не подбрасывать ветки и поленья. Лора заметила, что телефон все реже звонит в их доме, а если и звонит, то обычно, это — кредиторы или рекламные агенты.
Вот и сегодня, в субботу днем, она слонялась по дому с тревожным чувством одиночества и какой-то бессмысленности существования.
Муж — на работе, сын — со своей девушкой, а она, в кои-то веки свободная от дежурств и обязанностей, неожиданно ощутила, что стоит на обочине жизни.
Смутная тревога нарастала, захотелось срочного веселья, как лекарства от чего-то страшного, что поселилось в ее душе без ее разрешения.
Вот бы увидеть сейчас лица друзей в своем доме! Лора открыла записную книжку и стала ее листать. Надо кого-то пригласить. Как давно они никого не звали к себе, и никто уже давным-давно не звал их!
Она набрала один номер телефона, потом второй, но никого не было дома, а говорить с автоответчиком не хотелось. Третий номер был долго занят. До четвертого она дозвонилась.
Эта была Оля, знакомая по курсам английского. Они когда-то очень приятно общались. Оля была не замужем, любила, как и Лора, тряпки, и после курсов они часто вместе бегали по магазинам. Иногда ужинали где-то вдвоем, когда муж Лоры работал во вторую смену.
