– Не совпадение. – Он откинулся на спинку стула, вновь забарабанил пальцами по столу. – Дай мне знать, если найдешь что-нибудь в этой конторской книге. Не знаю, зацепка ли это, но надо же с чего-то начинать. Следователем назначен Рики Кук. Он сейчас довольно занят: обе его дочери выходят замуж. Поэтому я предложил ему помощь. Неофициальную, разумеется. Он собирается заехать завтра, попробует поговорить с Недом.
Лайл выдвинул стул, чтобы подняться, я тоже встала.
– Флоренс Лав говорила – она помнит, как ее отец разговаривал с незнакомцем в городе за неделю до того, как был похищен грузовик, – сообщила я. – Определенно иностранец, потому что говорил с акцентом. Что за акцент, мы не знаем, потому что отец Флоренс давно умер. Но незнакомец сказал, что он пчеловод, и привез свой мед.
– Мед?
– Да. Тот человек дал банку меда ее отцу, и Флоренс говорит, мед пах лавандой. Поскольку она упомянула, что в грузовике нашли рюкзак с несколькими банками меда, я думаю, тебя заинтересует.
Лайл достал из кармана блокнот и что-то записал.
– Я передам это Рики. – Его ручка на секунду зависла над страницей. – Странно путешествовать с банками меда. Книга – имеет смысл. И даже открытка, если он использовал ее как закладку.
Но мед?
– Когда дедушка уезжал навестить друзей, он всегда брал с собой банку меда в подарок. Если тот человек – пчеловод, мед в его рюкзаке не так уж удивителен.
Лайл записал еще что-то и сунул блокнот в карман. Затем собрал со стола пакеты.
– Я должен идти. Дай мне знать, если найдешь что-нибудь. Я тоже буду держать тебя в курсе.
Он повернул ручку двери, однако не открыл.
– Сколько ты тут еще пробудешь?
– Думаю, недолго. Мейси, наверное, ждет не дождется, чтобы помахать мне ручкой на прощанье.
– Будь это правдой, она бы уже упаковала твой чемодан и поставила его в машину. – И он добавил чуть тише – Знаешь, она боится.
Я прерывисто вдохнула.
– Ей ничего не угрожает с моей стороны, ты и я прекрасно знаем.
– Ну а она-то не знает. Ей нужно напоминать.
– В том-то все и дело, Лайл. Она должна это знать без напоминаний.
Он невесело усмехнулся.
– Значит, ты собираешься снова сбежать? И твоя совесть будет чиста, потому что ты сделала все, что могла?
– Не вешай всю вину на меня, Лайл. Я же приехала, так?
– У тебя клиент, Джорджия. И еще одна, другая причина для приезда. Ты ведешь себя так, словно забросила удочку в воду без крючка и разочарована, что не поймала рыбу. – Он покачал головой. – Ладно, лезу не в свое дело… Забудь, что я наговорил. Рад, что ты вернулась. Только… – Он открыл дверь и шагнул на крыльцо. – Только не уезжай слишком быстро. Через десять лет Бекки уже будет в колледже.
– Спокойной ночи, Лайл, – сказала я ледяным голосом.
– Спокойной ночи, Джорджия. – Он остановился на верхней ступеньке, затем коротко обернулся и окинул меня оценивающим взглядом. – Хороший наряд, между прочим. Могу поспорить, Джеймс был бы рад тебя в нем увидеть.
Он сбежал по ступенькам и уже садился в свой джип, когда я, наконец, придумала резкий ответ. Слишком поздно. Лайл завел мотор, помахал мне рукой и отъехал, шурша колесами по молотым ракушкам.
Я вернулась в дом, выключила свет на крыльце и прошла в свою комнату. Мысли занимали мед, французские книги и маленький городок на юге Франции. Когда я уже засыпала, мне привиделись пчелы, испуганно метавшиеся над лавандовым полем, как будто они вдруг забыли дорогу домой. А затем, одна за другой, они медленно начали падать на землю.
«Если пускаешь стрелу правды, намажь острие медом».
Мейси испуганно замерла на пороге дедушкиной комнаты. Ставни распахнуты, постель прибрана, ходунки – приобретение, которое они оба ненавидели и делали вид, что считают их временным явлением – отсутствовали.
Запах кофе и выпечки пробудил аппетит – и досаду, когда она догадалась, кто хозяйничает в кухне. Мейси решительно направилась туда и резко остановилась в дверях.
Джорджия как раз доставала из духовки очередную партию пшеничных лепешек. Бекки, уже одетая для школы в синюю трикотажную рубашку-поло и брюки цвета хаки, потянулась через стол, чтобы полить медом лепешку на тарелке перед дедушкой. Его ветчина была нарезана мелкими кусочками, и нож, лежавший на краю тарелки Бекки, указывал на того, кто это сделал. Рядом с тарелкой стоял любимый стакан Бекки, с Эльзой из «Холодного сердца», наполненный апельсиновым соком.
Мейси, позабыв о досаде, вгляделась в лицо дочери. Та, закусив нижнюю губку, вылила на лепешку немного меда из пластиковой бутылки, после чего тщательно обтерла узкое горлышко салфеткой. Когда ее малышка научилась заботиться о других? Когда успела запомнить, что мед, застывая, забивает отверстие, и его нужно сразу вытереть? Мейси растрогалась почти до слез, наблюдая за дочерью: Бекки села, окинула взглядом дедушкину тарелку, убедившись, что у него есть все необходимое, только потом положила салфетку себе на колени и стала есть.
