На это ему никто не ответил - пока он пил, курица была разодрана в клочья и все сосредоточенно жевали. Федор, не участвовавший в дележе жареной птицы, смотрел на все это с некоторой грустью, и Кузя, в который раз удивился - почему Федор не ест кур?
- Откуда такие экологические харчи? - грустно спросил Федор, мастеря себе бутерброд из сыра, сала и соленых огурцов одновременно.
- А! - Кузя махнул рукой, - Бабке полтергейст изгонял. Денег брать не стал, так она мне еды дала.
- А что до мостов-то не успел? - между укусами спросил Константин, травматолог.
Ходили слухи, что ему достаточно осмотреть пациента, как травма становилась гораздо меньше.
- Да заболтался! Бабуля балериной служила в Мариинке, сразу после революции...
- Ты сам-то поел? - спросил Михаил.
- Ага! Ногу сожрал... Думал доедим с Михалычем... А вы все, чего не дома? - ответил Кузя, хрустя огурцом.
- Леня опять девушку привел. Мы там ни к чему, - приподнял бровь Федор.
- Как ни к чему? Свечку подержать?! - притворно изумился Кузя.
- Каждый? Ох, и канделябр получится! - сказал кто-то сквозь общий смех.
Кузя налил себе еще полстакана и уселся за стол, утянув себе кусок сала.
- А чего голодные все сидите? - продолжил Кузьма допрос.
- Холодильник отключали на час, - меланхолически отозвался Федор.
Кузя понимающе кивнул:
- Препараты-то целы?
- Что им сделается... А вот еду - пришлось выбросить.
Кузя кивнул, соглашаясь - есть что-то, что лежало в хранилище тканей рядом с препаратами различных клеточных патологий и микробиологических культур без должного охлаждения, действительно, не стоило.
- Отчет принес? - таким же отрешенным тоном спросил Федор.
- Ну что можно на это ответить? - страдальчески возведя глаза к небу, спросил Кузьма, - отправляясь на заказы, я, конечно же, беру отчет и прижав его к груди...
- Как ты мне надоел, Кузя, - вздохнул Федор, - Никакого от тебя толка, морока одна. Тебе к зиме на защиту, что ты будешь им рассказывать? Про заказы? Монографию дописал? Когда будешь ее сдавать? Вот, молодые люди, смотрите, - сказал он, обращаясь уже к врачам, - как нельзя пользоваться моим мягкосердечием. Ему в декабре на защиту, он по-наивности, думает, что это так же просто, как защитить кандидатскую, а я никак не могу заставить его написать отчет, чтобы убедиться, что он, в очередной раз, наврал в расчетах. Химии вообще не знает.
Все засмеялись, так как познания Кузьмы в химии в стенах медицинского университета были легендарны - он мог, посмотрев на кристаллы, определить их химический состав и процент примесей. Хотя для палеонтолога, которым Кузьма как раз и являлся, это не было настолько необычайным.
- Вот зря вы смеетесь. Терпение мое тоже пределы имеет.
Врачи скептически переглянулись - о границах терпения Федора все имели довольно смутное представление. Каждого из них Федор в свое время выручил из немалой беды, привез в Питер, выучил на врача, еще не раз выручал, и конца этому не предвиделось.
Кузя, кому, в основном, и адресовалась эта речь, только плечами пожал. Он-то знал не понаслышке, что границ Федино терпение не имеет, во всяком случае, не в обозримых Кузьмой пределах.
Часов в семь, когда уже окончательно рассвело, доев Кузину еду, врачи выползли из подвала на божий свет.
- Почему не хотите у меня поселиться? Трехэтажные хоромы стоят пустые, - в очередной раз риторически спросил Кузьма, подразумевая, конечно, Федора.
- А ездить к семи утра каждый день? - ответил Алексей.
- И что? Я-то езжу? - с самым слабым намеком раздражения в голосе спросил Кузя, так как ему было совершенно все равно, куда и как будет добираться Алексей, хоть к утру, хоть два раза в сутки.
- Ты - сутки через трое.., - задумчиво ответил Михаил.
И они лениво потянулись к станции метро «Василеостровская», перебрасываясь короткими репликами. Федор шел позади всех, Кузя рядом с ним. Говорить не хотелось, но они и так все понимали с полуслова. На всегдашний вопрос Кузьмы Федор, как всегда, не ответил.
Большая коммунальная квартира, в которой жили Федор, его коллеги и Леня, из-за которого все сегодня сидели в лаборатории, располагалась почти в самом центре города - на Литейном проспекте, в двух кварталах от Невского. Собственно, «жил» там только Федор, все остальные «приходили в гости». Общежитие, где они все были прописаны, находилось у черта на куличиках, еще дальше даже, чем Петергофские хоромы Кузьмы. Вот и приходилось всем четверым ютиться на сорока метрах Федора Михайловича, благо никто из соседей не возражал против постоянного присутствия в квартире толковых врачей. Соседи Федору достались хорошие. Их было трое - две старушки - музейщицы и старичок - реставратор. Честно признаться, эти соседи и определили выбор Беляева, когда он выбирал себе жилье. На самом деле, всем в комнате Федора было не поместиться и, фактически, все «пришлецы» жили на общей кухне.
