При виде людей растения зашевелились, принимая достойный вид - хищные орхидеи захлопнули пасти, неразлучники отцепились друг от друга, мандрагоры засвистели своим разбежавшимся собратьям.
Большое просторное помещение было создано, как целая система подземных гротов и галерей. На сводах висели мохнатые лианы с большими яркими цветами. Освещалась оранжерея высокими тонкими колоннами, числом двенадцать. На всех колоннах были выбиты рунические узоры, и эти узоры-то как раз и светились, освещая именно те растения, которым в данный момент требовался свет. По полу вольно разложила свои «щупальца» огромная разветвленная лиана. Она периодически переползала с места на место и сбрызгивала, а то и поливала, растения, нуждающиеся в поливе. Поэтому хождение по оранжерее требовало некоторого навыка. В специально устроенных нишах и выступах стояли, сидели, висели, перебегали с места на место разные цветы, что любой ботаник обозвал бы мифическими.
Базилик стоял, задумчиво шевеля листьями, с которых стекали капли ядовитой лунной жидкости. Рядом с ним тихонько посвистывал черный бамбук, привезенный в свое время с Антильских островов и прекрасно прижившийся. Сейчас на нем висело множество разных гаек и гаечный ключ.
- Притягательное растение.., - подтвердил старинное поверье Федор, - Все притягивает... Опять базилик убегал?
- Опять, - кивнул Кузя, - весь в лунном свете измазался.
Богородская трава шевелила голубенькими цветочками и на Федора с Кузьмой внимания не обратила ни малейшего.
Объевшаяся белена сыто рыгнула в сторону мужчин.
- Ты ее не перекармливай, - посоветовал Федор, Кузя только пожал плечами, зная, что белена все равно обожрется, а если дать мало, то стащит у кого-нибудь.
Индийская конопля бесшумно пританцовывала, хлопая себе листьями, не обращая ни на кого внимания. Разрыв трава сидела в большой, отгороженной ото всех кадке, вся усеянная клочками газеты.
- Приношу ей, пусть развлекается, - сказал Кузя, - а то просто вянет, если рвать нечего. Свежие больше любит. Пожелтей.
Одолень-трава медленно, но верно одолевала большой стеклянный колпак, коим была накрыта во избежание эксцессов.
- Может железным накрыть?
- Железный она в два приема одолеет. Забыл, что она со свинцовым сотворила?
Федор усмехнулся и кивнул. Удержание одолень-травы на одном месте было немалым искусством.
Папоротник набил бутоны и, явно, собирался в этом году цвести. Петров крест светился в полутьме оранжереи, как аметист. Плакун-трава, тихо всхлипывавшая в своем уголке, при виде людей разразилась бурными рыданиями.
Федор, не обращая внимания на все эти чудеса, прошел в дальний угол подвала. В нем было сделано несколько ниш, отгороженных крепкими стальными решетками. В одной из них сидел мальчишка, сжавшись в комок и закрыв голову руками. Вокруг него, участливо поглаживая его по плечам и голове, стояли молодые мандрагоры, периодически переговариваясь пронзительными голосками.
При виде Федора мандрагоры быстренько разбежались по своим горшкам и закопались для надежности. Беляев шикнул на зазевавшихся так, что те бросились закапываться в один горшок все месте. Подойдя к нише, он выдернул застрявшую между прутьями особо толстую мандрагорку, что уже начала истерически повизгивать, метко бросил ее в пустующий горшок, открыл замок и вошел в загончик:
- Пришел в себя?
- Да.., - юноша поднял голову, заглянул Федору в глаза, но увидел в них только холодную насмешку, - Пожалуйста, заберите меня отсюда!
- Тебя кто-то обидел здесь? - участливо спросил Федор.
- Нет... Просто они очень...
- Кто? Здесь, кроме тебя никого не было, - доброжелательно сказал врач.
- Эти кусты... Они хотели меня съесть!
- Эти кусты? Они же растения, растут в горшках, - Федор улыбнулся.
- Они вылезают из горшков. Они все время орали, я чуть с ума не сошел...
- Такое бывает... при таких наркотиках, какие ты употребляешь.
- И еще... Еще этот кот... Что сидит на дубу! Он все время рассказывал какие-то сказки, про крыс, про мумии, про каких-то ужасных богов...
- Успокойся, здесь нет никакого дуба. И кота никакого нет!
За спиной Федора неслышно возник дуб, окованный золотой цепью и погрозил юноше ветвями. Кот, спящий на цепи, обмотанной вокруг ствола дуба, зевнул, открыв черно-розовую пасть, обнажив здоровенные клыки.
- Ненавижу Пушкина! - застонал мальчишка, - Помогите мне, - он просительно заглянул в глаза врачу, - Пожалуйста! Они приходят! Кот хотел меня съесть! Он пролезает сквозь прутья...
- Сейчас я отвезу тебя к отцу. Он очень волнуется за тебя. Он поможет тебе вылечиться.
Федор сделал паузу, давая мальчишке насладиться ощущением покоя и обещанием безопасности, а затем, как ни в чем не бывало, продолжил:
- Но если ты еще раз притронешься к игле, эти маленькие кустики вместе с котом придут и сожрут тебя живьем... Ты меня понял?
- Да, да! Я больше никогда не стану колоть эту дрянь!
- Вот и отлично, - Федор протянул руку и, взяв за плечо, поднял съежившегося подростка с пола, - Поехали!
Приехав в Петербург и возвратив юную неприятность в лоно семьи, Федор смог вернуться к более серьезной проблеме - Леониду.
