- Ты вернешься в Петербург и найдешь серьги, что лежали в этом футляре. Отнесешь хозяйке, так, что бы она тебя не видела. Потом зайдешь к Хозяину Псов и скажешь ему, что я поехал за ведьмаком для этого города второй раз. Еще скажешь, что в третий раз я, пожалуй, сначала, сдеру с него шкуру, а после, из его башки сделаю миску и подарю ее Отцу Котов.
Крыса молчала.
- Прежде чем ты уйдешь, мы поклянемся не вредить друг другу, - добавил Федор.
- Ты мало просишь, это плохо.
- Я прошу столько, сколько ты можешь дать, Отец Крыс. А вреда ты можешь мне причинить очень много. Ты знаешь это, - Федор протянул руку к крысе. Крыса протянула лапу Федору и они обменялись рукопожатием. В тот же момент за их спинами появилось и погасло два зарева - синее со стороны крысы, золотистое - со стороны Федора.
- Теперь - ты свободен.
Федор повернулся и вышел из кельи, плотно закрыв за собой дверь. В той же самой темноте он пошел вперед, прочь от кабинета, в глубину подземелья. Вышел он в шагах ста от конюшни, где в тот самый момент разворачивалась баталия - Невидимка искренне не желала, что бы ее седлали, и выражала это всеми доступными ей средствами - пиналась новенькими подковами и кусалась здоровенными кривыми клыками. Подков было много - шестнадцать, по одной на каждый коготь, к тому же она ловко сжимала когти в «кулак» и поддавала уже им. Конюхи летали вокруг нее, как мухи.
- Это что за! - рявкнул Федор.
Невидимка отпустила очередную жертву и рысью подбежала к хозяину, по-собачьи виляя раздвоенным хвостом. Змеиные головы на хвосте приветливо зашипели.
- Ты чего безобразия творишь? А?
Невидимка тут же приняла «обычный» вид - высокой арабской кобылы соловой масти с лилово-карими глазами.
- Седлайся и едем! Нечего тут разговаривать! Что это ты за неподобие развела?
Кобыла засопела и ткнулась в руку хозяина. Федор погладил ее по холке.
- Иди, иди. Поедем сейчас. Эй, вы! Седлайте!
- Барин, воля Ваша, а как эту нечисть седлать, когда она всех перекусала! - взмолился главный конюх.
- Седлайте, она смирная теперь.
Через четверть часа, под неусыпным взором Федора, Невидимка была оседлана. Федор вскочил в седло и пустил Невидимку галопом. Скакали они до самого вечера, а потом, когда стемнело, Федор наклонился к холке своего скакуна и скомандовал:
- Полетели!
Невидимка фыркнула, радостно заржав, оттолкнулась мощными задними ногами от земли, прыгнула, взвилась в воздух и длинными оленьими скачками понеслась по воздуху, а затем и вовсе полетела над верхушками деревьев, плавно покачивая ногами и хвостом.
Федор уселся поудобнее, на широкой, как скамья, спине, и, достав из седельной сумки письменные принадлежности, принялся что-то сочинять при свете луны и звезд. Так за приятными занятиями Федор и Невидимка летели до рассвета. Как рассвело, они снова перешли на конский бег, а как только стемнело, вновь взвились в воздух. К утру Федор был в одном из своих малоросских имений, явившись, как снег на голову, управителю. Скакуна своего он сам отвел в стойло, и, пока шли, сказал:
- Будешь здесь шутки свои чинить - шкуру живьем сдеру.
Невидимка фыркнула, зная, что Федор только пугал, но на заметку хозяйские слова приняла.
В имении Федор собирался пробыть ровно столько, сколько требуется для поисков нового ведьмака. Глаз пока ни на кого не упал, и три дня он провел, собирая разные травы, что на Севере не растут. И, хоть сейчас была зима, но многие потребные травы были в нужной кондиции для Федоровых дел. Узнав, где летом росли володушки, он пошел собирать их корневища. Пройдя пешком с три версты, он неожиданно свернул в лесок и пошел напролом в самую чащу. Шел он, правда, не долго - несколько минут хода, и он почувствовал чертову поляну, тут же направившись к ней.
На поляне была весна. Вокруг нее стояли березки, перешептываясь молодыми листочками, высокая зеленая трава кой-где пестрела весенними цветами, с лепестками прозрачными, как бабочкино крыло. Бабочки здесь тоже водились в изобилии, за ними с верезгом летали скворцы. А еще на полянке был парень лет шестнадцати. Он кормил белку, сидевшую у него на плече и совершенно не обращал ни на что внимания.
- Кто таков будешь? - бесцеремонно спросил Федор.
К удивлению Беляева, парень не испугался, а посмотрел на Федора с удивлением:
- А Вы кто будете? Я здесь всех знаю.
- Я? Здешний помещик.
Парень засмеялся:
- Ага! Ваша милость из столиц к нам пожаловали? По ведьминым полянам шастать? Я ведуна за версту учую!
- Чуешь сейчас?
- Отож, - кивнул парень.
- А на помещика не похож, сталбыть?
- Неа.
- Как звать-то тебя?
- Петро. Кузнецовым сыном. А то и ведьманом кличут. Выбраться-то на дорогу, Ваша милость сможет? Аль помочь?
- Выберусь.
- Добре, - кивнул Петро и как в воду канул.
