Опасен нрав ее, суровый, непреклонный.В войсках до наших дней Германик не забыт,И каждый римлянин ее отца в ней чтит[96].Ей ведом сей почет и как он повсеместен,Тебе же ведомо, что страх ей неизвестен.Всего ж опаснее, что смертоносный ножТы в руки матери своей рукой даешь.
Нерон. Я?
Бурр.
Да. Твоя любовь — что может быть опасней?
Нерон.
Но с нею в бой вступать — что может быть напрасней?Все понимаю сам, но никаким врачамЕе не исцелить.
Бурр.
Все понимаешь сам,Но к этой немочи, хотя она в зачатке,Ты на поклон пошел, хитро избегнув схватки,А если б, долг избрав поводырем в пути,Ты сердцу воспретил в союз с врагом войтиИ если б, доблести исполнен изначальной,Взор обратил к жене, к Октавии печальной,Чья неизменная, чья кроткая любовьПренебрежение прощает вновь и вновь,И если б Юнию дня три или четыреВстречать не пожелал, — тогда, с собою в мире,Сумел бы без труда свою любовь избыть:Мы любим лишь тогда, когда хотим любить.
Нерон.
Уместен твой совет, как в битве уничтожитьВрагов отечества и славу приумножить,Или когда враги уже разбиты в прахИ мирно речь ведем в сенате о делах.Тебе доверюсь я в таких вопросах смело,Но о любви судить — твое ли это дело?Нет, нет, мой добрый Бурр, ты слишком прям и строг,И мне в науке сей не нужен твой урок.Я к Юнии пойду — в разлуке истомился.<p><strong>ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ</strong></p>
Бурр.
Бурр.
Любуйся, Бурр, гляди: Нерон как есть явился!Натуру лютую ты цепью мнил сковать,Но цепь непрочную уже он начал рватьИ много бед, боюсь, свершит на воле... Боги!Кто мне совет подаст? С кем разделю тревоги?Сенека мог бы снять с меня хоть часть забот,Но он в чужом краю в неведенье живет.Не к Агриппине ли воззвать? Так будет лучшеИ для нее... Она! Благословенный случай!<p><strong>ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ</strong></p>
Агриппина, Бурр, Альбина.
Агриппина.
Итак, я не права! Бурр, чести образец,Мне сына воспитал как истинный мудрец!Палласа жребий злой как объяснить изволишь?Нерону он помог стать цезарем — всего лишь!Искусно Клавдию сумел Паллас внушить,Что надо пасынка скорей усыновить, —И вот изгнанник он. Но, Бурр, тебе все мало:Теперь Октавии соперница предстала.А ты, ты, враг льстецов, чей долг — держать в уздеНерона юный пыл, ты всюду и вездеНизкопоклонно льстишь и славишь, как заслугу,Что он отринул мать и оскорбил супругу!
