Трижды слава богу, что Сталин не был «профессором Академии военных наук», и потому, прекрасно памятуя, какой невообразимый бардак царил в перевозках войск, снаряжения и боеприпасов в царской армии в начальный период Первой мировой войны, а реанимация оного вовсе не входила в его планы, но ещё более прекрасно осознавая, что в условиях начавшейся войны, тем более «эпохи моторов», полноценное обеспечение действующей армии всем необходимым будет до крайности затруднено, особенно действиями авиации противника, удары которой в первую очередь будут направлены именно по железным дорогам, он и начал заблаговременную переброску стратегических запасов в тылы будущего театра военных действий! Потому как прекрасно понимал, что без полноценных тылов невозможно создать могучий заслон вдоль границ на западе, тем более новых, причем в ближнем, а не в ближайшем тылу! «Профессор Академии военных наук» почему-то счел возможным для себя упустить из виду два важнейших обстоятельства. Во-первых, что на вошедших в состав СССР в 1939–1940 гг. территориях железные дороги имели европейскую колею. А это, как уже отмечалось выше, создавало большие трудности для обеспечения войск. Во-вторых, что средств для глобальной перешивки железных дорог на этих территориях не было (для этого требовались как минимум 9 миллиардов рублей!). Потому-то и начали заранее переброску необходимых грузов.
Кстати говоря, не зная этого или, на мой взгляд, скорее всего умышленно игнорируя это обстоятельство, многие историки спекулируют фактом заблаговременной переброски военных грузов, преподнося его как якобы убойное свидетельство о подготовке агрессии со стороны Сталина. Военное светило К. Клаузевиц, помнится, говаривал, что «военное дело просто и вполне доступно здравому уму человека». И ежели всего лишь здравым умом постичь упомянутую выше не слишком уж и благостную истину с железными дорогами, то едва ли останется шанс для спекуляций. Потому как Сталин прекрасно понимал и завершающую часть этого высказывания К. Клаузевица — что «воевать сложно». А потому и начал заранее переброски грузов для войск, которые будут оборонять СССР на западных границах. Чтобы у них всего было в достатке. Что здесь такого, что надо было впадать в искус спекуляций на тему о невесть откуда взявшейся агрессивности Сталина и его СССР?! А хоть тресните, ничего! Кроме, «естественно», желания «выпендриться», миль пардон, за ненаучный термин…
А «профессор Академии военных наук» пытался убедить следующими доказательствами «вины Сталина». Правильно, что именно же «пытался», потому как вместо его «наиболее весомых, убедительных и неопровержимых фактов подготовки к войне на чужой территории», то есть к войне агрессивной, наступательной, он прекрасно доказал противоположное. Что, например, принятие Сталиным ряда мер было и своевременным и адекватным степени угрозы. К числу таких «профессор» отнёс:
1. Принятие в СССР 1 сентября 1939 г. Закона о всеобщей воинской обязанности!
«Профессор» полагает, что это факт подготовки к агрессии. Ему, очевидно, невдомёк, что Гитлер-то ввёл такой закон ещё в середине марта 1935 г., а Франция, кстати говоря, даже его, Гитлера, умудрилась обскакать в этом вопросе на пару недель, а та же Англия, к слову сказать, ввела воинскую повинность 27 апреля 1939 г.! Более того. Ему, очевидно, и вовсе не было известно, что угроза военного столкновения с Германией к моменту принятия этого закона выросла на порядок. Но более всего «профессора» обошла та простенькая мысль о том, что Иосиф Виссарионович сначала думал, чем кормить, во что одеть и чем вооружить призывников, и только потом, если, конечно, расчеты доказывали это, призывал в армию ровно столько, сколько, согласно расчетам, СССР мог прокормить, одеть и вооружить. Вот когда это стало возможным и когда угроза вооруженного столкновения буквально на глазах стала превращаться в опасную реальность, вот тогда-то Сталин и пошел на принятие такого закона. Ну, и что тут такого агрессивного?!
2. Возмутило «профессора» и принятие постановления Совета народных комиссаров № 1355–279сс от 2 сентября 1939 г. об утверждении плана реорганизации сухопутных войск на 1939–1940 гг.! Оказывается и это, по его «профессорскому понятию», тоже факт подготовки к агрессии. Но он именно потому «профессор Академии военных наук», что априори не понимает того, что ещё тогда понимал мудрый ас генштабовской работы, подлинный «мозг армии» — Борис Михайлович Шапошников. Что господствовавшая во времена Тухачевского система 7-тысячных по численности стрелковых дивизий — основы Сухопутных сил РККА — уже явно не соответствовала ни оборонительным, ни наступательным задачам (в смысле как одинаково характерных для любой армии). А без Сталина начать реорганизацию сухопутных сил Шапошников никак не мог.
