Трагедия адмирала Колчака. Книга 2 полностью

Алко в докладе говорит, что была опасность срыва восстания рабочими, несмотря на «полную договорённость с краевыми коммунистическими организациями» представителей Пол. Центра. Договорённость заключалась в признании невозможности «выкидывать советские знамёна» при наличии международных сил. Рабочие, среди которых было много коммунистов, неохотно подчинились таким директивам. Алко утверждает, что организаторы восстания избегали привлекать в широком масштабе черемховских рабочих ввиду специфичности их состава. Русских рабочих вообще было немного, причём все это были случайные элементы, пришедшие из деревни на заработок. Основную массу составляли китайцы и пленные мадьяры — черта, отмеченная ещё Уордом [с. 58][417]. Между последними и русскими организованными рабочими (коммунистами) существовала довольно тесная связь. Вооружение русских предрешало вопрос о вооружении мадьяр. Это представлялось опасным ввиду острого антагонизма между мадьярами и чехами. Можно было ожидать столкновений с чехословацкими частями, стоявшими в городе и на станции. Очевидно, однако, в расчёте на эту рабочую силу предполагалось начать восстание именно в Черемхове.

Движение под руководством военно-социалистического союза происходило в полном и «строгом» соответствии с платформой Пол. Центра — утверждает Алко. Согласно декларации П.Ц., органом политической власти на местах должны были явиться земские и городские самоуправления. Но «борьба с чёрными силами реакции» фактически заставила в Черемхове создать по иному образцу орган коллективной власти. Черемховский Революционный Комитет на началах паритетного представительства был возглавлен членами партии с.-p., соц.-дем. и большевиков-коммунистов. Таким образом, открыто уже был осуществлён принцип «единого фронта»[418].

Круг замкнулся. Сибирское движение началось под лозунгом единого социалистического фронта. Под тем же лозунгом для «революционной демократии» оно заканчивалось после двух лет кровавой борьбы с большевиками[419].

Непосредственный участник всех событий того времени, пристрастный свидетель, к.-д. Кроль страницы своих воспоминаний о Пол. Ц. заканчивает несколько неожиданным признанием, что «массы не осознали насущной необходимости для них подлинного демократизма». «Если навязывать силой диктатуру пролетариата, коммунизм безнадёжное стремление «загнать ослов дубиной в рай» (по удачному выражению покойного А.И. Шингарева), — продолжает Кроль, — то прямо химера попытка заставить народ против его воли бороться за народовластие». Те, которые считали только себя в Сибири истинными представителями народа, отнюдь не собирались призывать этот народ к борьбе за немедленное народовластие — их лозунгом являлись призывы к прекращению гражданский войны. Они базировались не на активной воле страны к действию, а на пассивном чувстве безразличия и апатии, которое постепенно охватывало не только массы, но и значительный круг квалифицированных борцов антибольшевицкого лагеря. «Выставляя лозунгом мир с большевиками, — говорит коммунист Ширямов, — Пол. Ц. правильно учитывал, что солдатские массы охотно пойдут на любое восстание, обещающее им этот мир» [Борьба за Урал. С. 283]. Призыв к прекращению гражданской войны и к миру с Советской Россией красной нитью проходит через всю агитационную литературу военно-социалистического союза и на практике воплощается в том соглашении с большевиками о признании единого с ними фронта, которое мы отмечали в первых восстаниях. Завершение своё он получил в Иркутске, где находился руководивший восстаниями орган.

Надо думать, что к концу ноября военные организации калашниковского бюро объединились уже около Пол. Центра[420]. «Сибоблдумский» этап с «Земским Собором» был пройден. Движение брала в свои руки организованная общественная сила в лице партийных комитетов, а не отдельных и случайных их представителей, действовавших больше на свой страх и риск и «снюхавшихся», по образному выражению Ракова, с таким «архиавантюристом», как Гайда». Декабрьская декларация Пол. Центра, отпечатанная в нелегальной типографии всесибирского краевого комитета партии с.-p., была подписана этим комитетом, бюро организации соц.-дем., земско-политическим бюро и цент. ком. объединённого трудового крестьянства (все те же эсеры).