«Наша организация считала момент ещё недостаточно подходящим для самостоятельного выступления с лозунгами советской власти… Политцентр попытался вступить в переговоры с иркутской организацией партии и привлечь её к участию в восстании под лозунгами, выставляемыми Политцентром. Вначале эти переговоры велись довольно интенсивно. Но в ноябре в Иркутске состоялось совещание сибирских организаций партии (3-й съезд…). Выбранный на совещании сибирский комитет… запретил не только выступления, совместные с буржуазными партиями, проводимые не под лозунгами советской власти, но и выступления в губернских городах вообще, не связанные с одновременными действиями Красной армии… Сибирский Комитет ставил задачей… сделать совершенно непроходимою ту пропасть, которая отделяет… партии с.-р. и меньшевиков от масс… Представитель иркутского Комитета был отозван из Политцентра, и переговоры прервались. Не входя в Политцентр, наша организация готовилась, конечно, принять в восстании самое активное участие.
Прежде всего надо было достать денег. С этой целью решено было потрясти крупные кооперативные организации… Центросоюз, Закупсбыт, Потреб. Об-во служащих Забайк. ж.д. и др. Предложили им дать Комитету «заимообразно», до восстановления сов. власти, но на всякий случай предупредили, что в случае отказа не остановимся перед эксом. Таким способом было собрано до миллиона руб.»… [Борьба за Урал. С. 283–284].
Пол. Центр высказал «искреннее сожаление» по поводу ухода коммунистов и продолжал с ними держать «контакт», причём представитель коммунистов посещал для «информации» заговорщицкие собрания.
Таким образом, в постановке Пол. Ц. заключалось несколько больше, нежели простое замалчивание борьбы с большевиками, как мягко отмечал в связи с «декларацией» автор статей в «Чехосл. Дн.» [№ 231], склонный поддерживать эсеровщину, но враждебный к советчине. Дело было даже не в том, что сибирские эсеры и эсдеки, поднимая знамя «активной борьбы с колчаковщиной», могли сыграть на руку большевиков. Они с самого начала работали против «колчаковщины» рука об руку с большевиками, отвергая формально эту коалицию.
Подготовительная деятельность П.Ц. протекала в благоприятной обстановке, несмотря на весь правительственный «террор»[423]. Иркутск стал для «революционной» демократии «родным городом». «Лёгкость атмосферы» — по признанию Ракова — притянула туда чуть не всех сибирских эсеров[424]. И тем не менее восстание задерживалось. В Черемхове, где подняли восстание по предписанию из центра, лишь недоумевали, почему в Иркутске «начало» затягивается. Затяжка объяснялась полной неуверенностью в своих силах.
Тянула и власть. Яковлев доказывал Третьякову, что борьба невозможна, что
