Входит Червен-Водали. Речь его носит странный характер в передаче стенограммы Джемса. Она грубо элементарна — очевидно, в целях воздействия на высоких комиссаров… Такая демагогия была, однако, в корне ошибочна. Червен-Водали говорит, что политика Правительства была до сих пор никуда негодной:
«Мы поделились нашими[440]впечатлениями с адм. Колчаком, но… он… не сделал ничего другого, как только передал власть Пепеляеву. Это обстоятельство поставило нас перед следующей дилеммой: или дать возможность образоваться совершенно реакционному кабинету и отказаться войти в него, или же согласиться и сотрудничать с Пепеляевым, чтобы попытаться по возможности улучшить положение». Лица, прибывшие с юга России, выбрали последнее. Дальше Чер.-Водали излагает политику соглашения с земцами, но последние высказались в пользу соглашения с большевиками. Такая точка зрения была недопустима. «Вы, может быть, думаете, что движение, которое теперь развёртывается перед вашими глазами, не что иное, как движение соц.-рев. земства, но мы убеждены, что это не так. Сегодняшнее возмущение направлено к тому, чтобы открыть дверь большевизму». Указывая, что оставшиеся министры намереваются предложить адмиралу передать титул Верховного правителя Деникину, Червен-Водали ставит вопрос: «Может ли Правительство рассчитывать на поддержку в борьбе с возмущением?»
Дипломатические делегаты и военные представители удаляются и затем сообщают, что «не имеют возможности дать окончательный ответ на предложенный вопрос»[441]. Тогда Чер.-Водали указывает, что остаётся только просить о посредничестве и об установлении перемирия. Правительство готово принять следующие условия:
