Не раз приходилось указывать, что левый сектор русской общественности, поскольку он был в активных антибольшевистских рядах, как это психологически ни странно, все свои надежды возлагал на помощь союзников. «Пока не будут двинуты иностранные войска, на успех рассчитывать нельзя» – так определенно, напр., писал с-р. полк. Махин в начале июля 1919 г. из Парижа Болдыреву [с. 246], передавая не свое индивидуальное мнение. Адмирал Колчак, как мы видели, вопрос об «интервенции» с самого начала ставил по-иному – он желал иметь помощь не людьми, а только снаряжением [беседа с Грондижем. С. 526]. Но «междусоюзные господа», по выражению Будберга, больше «учили», чем реально помогали. И не столько даже «учили», сколько в большинстве случаев давали широкие неисполнимые обещания, а потом критиковали.
Эта политика, конечно, в значительной степени объяснялась неуверенностью самих правительств в Зап. Европе, которая, по выражению Маклакова в письме «Нац. Центру» на Юг 2 мая 1919 г., чувствовала себя «на вулкане». Он писал, напр., о демонстрации 1 мая, которая проходила под лозунгом отказа от «какого бы то ни было вмешательства в русские дела» [ «Kp. Apx.». XXXVI, c. 8]. Отсюда политика влияния, шаркания направо и шаркания налево[242]. Так или иначе живая сила на помощь чехам не приходила. 14 сентября Пепеляев в своем дневнике отмечает, что японцев высадилось 70 тыс., американцев – 10 тыс., французов – 1 тыс., англичан – 1 тыс. [
В таком ореоле предстал ген. Жанен в Омске 16 декабря.
