Приходилось уже неоднократно отмечать, как резко иностранные наблюдатели характеризуют омскую и сибирскую общественность. Они, конечно, улавливали лишь то, что резко выделялось на общем обывательском повседневном фоне и что само по себе не может характеризовать внутреннее содержание политической общественности. Журналист Павлу, перефразируя рассказ Светония о прибытии Британика в Рим, готов был воскликнуть: «Если бы нашелся такой человек, который пожелал купить Омск, он мог бы легко это сделать»… Что же? – можно было бы повторить слова одного иностранца, сказанные в оправдание деятельности своих компатриотов в Сибири: «Война рождает не одних героев»… Гражданская война почти синоним моральной распущенности… Это один из тех заколдованных кругов, выход из которого найти в жизни почти невозможно. Никакие обличения не могут изменить дела. Статьи в «Св. Крае» о вакханалии взяточничества на жел. дороге (например, 18 января) едва ли уменьшили количество взяток; не уменьшили их ни угрозы суровых наказаний, которые проповедовала «Сиб. Речь» [10 вг.], ни меры пропаганды.
«Гнили» в эти годы обнаружилось много во всем мире. Немало ее было и в Сибири… Но поверхностные наблюдатели с некоторой излишней поспешностью заносили на бумагу слухи или непроверенные данные. Так, никаких данных о значительных хищениях в правительственных органах пока мы не имеем. И те два дела, которые фигурируют в мемуарах иностранных и русских, в виде характерных иллюстраций, основаны больше на недоразумениях. Как раз министр продовольствия Зефиров и начальник военсообщ. ген. Касаткин должны быть реабилитированы. Личная честность и того и другого вне подозрений[431]. Я должен был упомянуть эти два имени уже потому, что оба дела поставлены в пассив Колчаку – Верховный правитель как бы сознательно покрывал темные деяния своего окружения.
При грубых мазках теневые стороны жизни всегда будут запечатлеваться особенно сильно. С полным основанием «обзор печати» осведомительного бюро ген. – квартирмейстера 1 августа говорил: «Если судить о настроениях общества только по газетным сведениям, вывод получается малоудовлетворительный… печать вскрывает картины нравственного убожества[432] и чуть не прямого предательства. Отношение к национальной борьбе может быть охарактеризовано словами: нажить, бежать, если угрожает опасность, или вообще где-нибудь укрыться». «Обыватели, – сообщает контрразведка главного штаба в апреле, – как и раньше, в массе проникнуты противобольшевицким духом, сочувственно относятся к существующей власти, однако нередко до тех пор, пока дело не касается их личного материального участия в вопросах борьбы с большевизмом» [Партиз. движение. С. 159]. Подлинной жертвенности нет. И как в других местах, больше руководятся соображением: «Враг далек, и не стоит особенно заботиться», – это отмечает контрразведывательный отдел даже 6 декабря [ «П. Дн.». С. 69]. «Нет порыва и подвига, – записывает пессимист Будберг уже 1 января 1919 г., – честные идейные борцы за белую идею… капля среди моря общей грязи…» «Наша Заря» [16 авг.] находит возгласы «Все для войны» своеобразной вампукой… С момента неудачи общественное равнодушие только растет. Те же наблюдатели из контрразведки по Новониколаевскому району отмечают 30 ноября: «Какой-либо попытки к самозащите со стороны («имущего класса») положительно не видно… О пожертвованиях не слышно и тем более не слышно о добровольцах из имущих» [ «П. Дн.». С. 65]. «Власть наша, – подводит как бы итоги “Св. Край” [19 ноября, № 380], – не была популярна в населении и оказалась не на высоте своего положения. Совсем никчемной оказалась общественность»[433].
Таким и должен был быть обывательский мир. А квалифицированная интеллигенция, та, которая создает общественное мнение и политически руководит? И тут власть должна была чувствовать свое полное одиночество. К печальным выводам приходил Сазонов: организованной общественности нет [ «Св. Кр.», 9 окт.]. Государственной власти не на кого серьезно опереться при том общественном разброде, который наблюдается кругом.
Правым общественным кругам Колчак казался слишком левым. Характерно, что Ключников уже в парижском докладе (январь) отмечал, что правые к.-д. хотят перемены власти. И хотя Устрялов по поводу майской конференции партии нар. св. и писал в «Сиб. Речи» [№ 112], что партия окончательно вышла из состава оппозиции и полуоппозиции и сделалась по преимуществу партией правительственной[434], в действительности этого не было, ибо своей проповедью диктатуры[435] она шла вразрез с общей политикой самого Колчака: он твердо шел по пути, намеченному 18 ноября[436].
