«Новое обстоятельство» заключалось в разжаловании ген. Гайды. «Казалось бы, – пишет Кроль, – что чехам, резко разошедшимся с Гайдой после переворота 18 ноября, это должно было быть безразличным. Но чехи это приняли иначе[545]: как-никак, но Гайда был для них своеобразным героем. Переговоры с Белоруссовым были внезапно прерваны, и старик не вынес: скончался от разрыва сердца».
Очевидно, заминка произошла не из-за самого факта лишения Гайды русских генеральских погон, а в связи с телеграфным обращением 26 сентября через союзников к правительству чехословаков.
«Давая лестную оценку прежней, “блестящей боевой деятельности” Гайды на Уральском фронте, указывая, что верховное командование всегда рассматривало его как “исключительно одаренного и ценного” начальника, Правительство говорило, что вмешательство Гайды в вопросы внутренней политической жизни привело к тому, что он должен был оставить занимаемый пост. Принимая во внимание заслуги Гайды, Верховный правитель сохранял за ним звание командующего армией и разрешал ему заграничный отпуск, “обставленный всеми материальными условиями и внешним почетом”. Но Гайда занялся противоправительственной работой во Владивостоке. В этом отношении к Гайде присоединился и чешский представитель в междусоюзном железнодорожном комитете д-р Гирса, также вмешавшийся во внутреннюю политику России и сделавшийся не только пособником, но чуть ли не вдохновителем противогосударственных течений на Дальнем Востоке. Глубоко сожалея о поступках Гайды, прежние заслуги которого русское правительство не перестает ценить, но не допуская в то же время мысли, чтобы настоящее поведение его и д-ра Гирсы могло встретить сочувствие правительства Чехословакии, мы считаем долгом дружбы и славянства просить о немедленном отозвании указанных лиц из пределов России, полагая, что этого требуют жизненные интересы обоих народов».
Очевидно, Кроль сильно преувеличивал разрыв переговоров. По крайней мере, Гинс рассказывает:
«…У Вологодского в начале октября состоялся дружественный завтрак, на котором присутствовали Павлу и Тайный, а от военных – Дитерихс. Стали намечаться приемлемые для обеих сторон условия сотрудничества. Чехи ставили вопросы практично. Они просили, чтобы их сбережения, внесенные в государственные сберегательные кассы сибирскими деньгами, выдавались романовскими, чтобы Правительство приняло на свой счет все перевозки чехо-войск, чтобы жалованье (привлечение чехов в армию предполагалось произвести на началах добровольческих) выдавалось золотом, чтобы чешские части снабжались собственным интендантством, чтобы Деникин гарантировал свободный проезд чехов на родину после соединения с ним, чтобы чехам так же, как и карпато-россам, разрешено было приобретать земли в Сибири. Правительство согласилось на все условия и немедленно провело закон о предоставлении чехам права приобретать земли в Сибири» [
В конце октября Павлу беседует на эти темы по прямому проводу с Вологодским. Текст ленты напечатан в «Приложении» к брошюре Солодовникова «Наш счет».
«Вологодский. …Я говорю с вами по поручению Совета министров. Ваш представитель, майор Тайный, изложил нам ваши требования, при исполнении которых можно надеяться, что ваша армия пойдет на фронт. Требования эти, между прочим, следующие: а) чтобы увеличенное жалованье выплачивалось золотом; б) чтобы все сбережения солдат были переведены на золотую валюту… Совет министров все эти требования в заседании 28 октября признал исполнимыми, и протокол заседаний был скреплен резолюцией Верховного правителя к исполнению[546]. Теперь разрешите задать вам несколько вопросов: 1) Что вы думаете о возможности наступления в ближайшем времени? 2) В какой связи с требованием момента может быть получен ответ из Праги? Если вы ожидаете положительного ответа, то не найдете ли вы возможным начать действия в том направлении, как это диктуется настоящей ситуацией? Если это возможно, то 3) не находите ли нужным обсудить теперь же совместно с нашим командованием вопросы военно-технического характера…
Павлу. …Я… старался представить в Праге положение таким образом, чтобы скорее получить положительный ответ. Положение таково, что для серьезных действий нужно подождать предварительного согласия из Праги. Пока работаем на использование времени для необходимой подготовки. Я хорошо понимаю всю серьезность этого акта и желал бы только истинной пользы для России, но не ценою раскола в своем лагере… Разрешите одновременно предложить вопрос: можно ли ознакомить наших солдат с вашими предложениями? Полагаем, что это необходимо для создания определенного настроения…
Вологодский. …Мы смотрим на ваше согласие, на ваши пожелания не как на торговлю или исполнение ваших требований, а как на условия, диктуемые жизнью и общими интересами будущей великой России и славной Чехословакии…
Павлу. …Как я сказал уже вам: если и были небольшие недоразумения, то я тем сильнее желаю добиться, наконец, большого согласия…»
