– Мама варила сначала сахарную свеклу, нарезанную тонкими ломтиками, потом отжимала. Жом шел корове, а жидкую массу снова варили, варили, пока она не становилась вязкой. После на медленном огне кипятили опять. Получалась вязкая коричневая, почти черная масса. Ее и потребляли вместо сахара.
Еще до начала войны с США были самораспущены политические партии, профсоюзы, а взамен сформирована «Ассоциация помощи трону». Есть основание предположить, что в Мидзухо функционировал деревенский совет «Ассоциации». В одном из протоколов допроса упоминается, что Курияма Китидзаемон является советником какого-то сельского совета. Скорее всего это как раз и был совет «Ассоциации помощи трону». В обязанности его членов входило проведение различных мероприятий, конечной целью которых было внушение крестьянам чувства ответственности всего народа за судьбу Японии. В деревнях советы «Ассоциации» создавали «рампохан» – «соседские общины», объединявшие 10-12 или немного больше семей. Савво Мацудатэ вспоминает, что у них на хуторе был свой десятник, отец часто ходил на какие-то собрания. «Соседские общины» принимали участие в распределении продовольствия и предметов быта, агитировали за подписку на военные займы, за бережливость, призывали членов общины отдать все силы «священной» борьбе, идти на самопожертвование во имя императора и будущей победы, так что вряд ли у японского крестьянина была возможность разбогатеть.
Прямых свидетельств о наличии в Мидзухо «рампохан» у нас не имеется. Однако логика поведения абсолютно всех участников драмы свидетельствует: люди были опутаны, повязаны какой-то тяжкой взаимозависимостью.
Об уровне жизни обитателей Мидзухо некоторое представление могут дать документы о конфискации личного имущества у осужденных по решению военного трибунала.
В первом из них капитан Кузовников докладывает председателю военного трибунала ДВВО полковнику юстиции тов. Синельнику о том, что «изъятые у Касивабары Дзюнси деньги в сумме 329 рублей и часы из белого металла фирмы «Сейко» без номерного знака обращены в доход государства». Какой доход от таких часов?
Второй документ – акт об оценке конфискованных вещей у того же Касивабары: велосипед, имеющий пятьдесят процентов износа, оценен в 250 рублей, плащ прорезиненный той же степени износа – 50 рублей, почти новый бритвенный, прибор – 10 руб., фотоаппарат, изъятый у Мивы Мацумасы, – 130 рублей.
Вот по акту описи и оценки конфискованного имущества переданы колхозу имени Чеплакова (так раньше ошибочно писали фамилию Евг. Чапланова) лошадь Куриямы Китидзаемон стоимостью 4500 рублей и жеребенок. Лошадь Нагая Акио оценена в 5 тыс. рублей, оба жеребенка – по 800 рублей. Все конфискованное имущество оценено до денежной реформы 1947 года.
Какое уж там богатство!
Однако вернемся в поселок Пожарское, в семью Рыбачуков.
Колхоз, в котором начал работу подростком Михаил Федорович, имел поначалу 20 коров. Это был скот, реквизированный у репатриированных японцев. Лошадей было больше – с полсотни. В колхозную собственность поступала мебель, оставленная в опустевших домах. Японцев отправляли с небольшими узлами одежды, все остальное – скот, мебель, посуда, постель – оставалось в домах, растаскивалось теми, кто первым приходил туда, забиралось колхозом, затем продавалось своим колхозникам.
Не будем задним числом давать оценку этому явлению, заметим лишь, что японцы от этого не обеднели, а мы, увы, не разбогатели.
Мои собеседники вспоминают, что японцы были какими-то безразличными к самым необходимым житейским удобствам. Прежде всего, в их домах не сохранялось тепло. У печурки с вечера соберутся от малого до старого, сидят в теплых штанах, греются, потом лезут под толстенные теплые одеяла. Печка остынет сразу, как дровишки в ней прогорят, тепло хранит лишь огромная керамическая грелка с горячей водой, которую с вечера ставили в ноги... В то же время у них было немало красивой мебели — шкафов, шкафчиков, на них стояла уйма всяких красивых безделушек. В каждом доме много разнокалиберной посуды – чашечки различных размеров, да все расцвечено красивыми рисунками. Жаль, что ничего не сохранилось, прахом пошло.
– Еще водяная колонка у каждого в сенях, тут плетенки висят – штук пять, разных размеров. Это такие очень легкие приспособления для ходьбы по снегу. Нацепит их японец и, глядишь, почесал к соседу по снежной целине, только пыль крутится за ним. Зимой они сидели в своих фанзах, а с ранней весны до поздней осени работали. Трудолюбивые люди.
– Соседями у нас, – вспоминает Юлия Михайловна, – были одинокая женщина и три ее дочери. Где их хозяин был – не знаю. Мы дружили с ними. Они так полюбили мою младшую сестру, что даже просили отдать ее с ними в Японию. Хорошие люди были.
– А вы не слышали ни от кого из них, что тут произошло в августе сорок пятого, когда наступали наши войска?
– Нет, не слышали. Что же тут произошло?
Хосокава Хироси
1919 года рождения, уроженец деревни Токорогун уезда Токора, префектура Сарума, о. Хоккайдо, крестьянин, образование 6 классов.
