Японец внимательно выслушал переводчика, потом запрокинул голову и долго молчал, собираясь с мыслями. Наконец он заговорил, растягивая слова. Переводчик передал:
– Воспитывал он своих сыновей правильно, но от властей поступил такой приказ, чтобы убить корейцев. А если бы такого приказа не было, его сыновья никогда бы ничего плохого не сделали.
– Ну, такую песню мы уже слышали. Выходит, если бы поступил приказ зарезать родного отца, они бы его зарезали? Ладно, пусть думает как хочет. Спросите, что хотел бы он сказать своему сыну?
Японец снова заговорил. Сын на мгновение поднял глаза.
– Наставляет, чтобы сын на следствии говорил правду.
– Похвально. Что хочет сказать сын отцу?
Молодой японец тихо произнес несколько слов.
– Он не знает, что надо сказать.
– Все, – подытожил капитан Роганов. – Лирическая часть закончена, психологический опыт не удался. Переводчик, поблагодарите старосту и понятых.
Деревня Мидзухо
и некоторые ее обитатели
Как быстротечно время! Как переменчивы обстоятельства! История этого поселения насчитывает, по грубым подсчетам, всего одно столетие. Никто не знает, кто из русских тут жил до 1905 года, а японцы после Портсмутского мира за три десятилетия расселились по всей долине реки Лютоги (по-японски Рудака-гава), создав в числе других и деревню Мидзухо. С возвращением наших поселок получил наименование Пожарское, где переселенцы образовали колхоз «Новая жизнь», преобразованный в 1961 году в отделение совхоза «Чаплановский».
Сейчас Пожарское имеет две коротенькие улицы, на которых стоят строения, состарившиеся, как и их обитатели. Те, кто начинал свой путь в колхозе, уже покоятся на кладбищенском пригорке. Лишь поседевшие старухи с трудом могут вспомнить, как славилось некогда передовое отделение совхоза высокими надоями, дружной работой и радостной жизнью. Они долго хранили вырезки из газет со своими портретами, но нынче к тем публикациям интереса не проявляет никто, да и сами старухи нужны лишь как получатели пенсии. Никакого производства в населенном пункте нет, поэтому пенсионеры оказались самыми состоятельными людьми. Жизнь видна лишь на асфальтированной трассе, по которой мчатся машины с западного побережья в Южно-Сахалинск и обратно.
А ко времени описываемых нами событий деревня Мидзухо была по меркам Карафуто изрядной, в ней насчитывалось дворов двести пятьдесят. Именно такая цифра обнаруживается в одном из свидетельских показаний. Вообще, долина реки Лютоги и ее притоков была тогда населена густо. В Футомата, Осака, Симидзу – нынешние Чапланово, Пятиречье, Чистоводное – имелось в 1946 году 753 хозяйства. Общая численность населения в них составляла около четырех тысяч человек. Подсчеты произведены нашими специалистами до массовой репатриации японцев и до приезда наших переселенцев.
Если учесть, что японские семьи были многодетными, о чем свидетельствуют данные, приведенные в конце главы, то можно заключить, что деревня Мидзухо была многолюдной.
Наше представление о деревне во многом дополнит японский источник – книга, изданная в Токио к 30-летию Карафуто. Ее переводом, имеющимся в Сахалинском областном архиве, мы и воспользуемся.
