Инсинуации вокруг изменений в высшем руководстве ДРА
В связи с задержкой в СССР т. Б. Кармаля среди местных военных и партийных кадровых работников пошли разговоры о возможном его невозвращении и уходе с занимаемых постов. В числе признаков такого поворота событий называют то, что на XVII пленуме ЦК НДПА, совещании руководящих кадров (30 марта-1 апреля с. г.), джирге приграничных племен в выступлениях практически не упоминалось его имя. Указывается также на открытую критику Б. Кармаля в Политбюро ЦК НДПА со стороны группы Наджиба (в нее входят Кештманд, Нур, Зерай).
В общем мнения сходятся на том, что Б. Кармаль должен уйти и в силу того, что он не обладает качествами способного организатора, и для того, чтобы связать с его уходом новый курс перемен, который ждет страна, Советский Союз и друзья Афганистана в мире.
В числе возможных преемников Б. Кармаля называют товарищей Наджиба и Сарвари. Чаще первого, учитывая, что он после XVI пленума ЦК НДПА стал вторым лицом в партии.
Отношение к тому, что тов. Наджиб станет Генеральным секретарем ЦК НДПА, самое противоречивое, неоднозначное, причем больше негативное. При этом в числе его сторонников и противников есть как парчамисты, так и халькисты. Ему не доверяют, его боятся, хотя, как правило, называют «сильной личностью». Опыт его работы в ХАД (служба безопасности. — Примеч. авт.) оценивается чаще всего отрицательно. Высказывается мнение, что он создал государство в государстве, орган, обслуживающий его личные интересы. Много говорится о тех злоупотреблениях властью, которые допускал ХАД под его руководством. Ему, в частности, вменяется в вину то, что якобы сейчас в тюрьме Пули-Чархи содержится в основном по необоснованным обвинениям до 5 тысяч халькистов. Он не доверяет халькистам и всегда будет относиться к ним враждебно.
Утверждается, что именно под опекой т. Наджиба получили распространение среди партийных и государственных работников воровство и взяточничество в таких широких размерах, каких не знали при королевском режиме. Дескать, сам брал и давал возможность брать другим.
Всеми признается наличие у тов. Наджиба сильных пропуштунских националистических настроений. Отсюда делается вывод, что в первую очередь север, то есть узбеки, туркмены и другие нацменьшинства, часть таджиков за ним не пойдут. А это ослабит армию, где они составляют наиболее боеспособное ядро. Высказываются подозрения в отношении характера его связей с племенами. Будто бы подогревание им пакистанских племен нацелено на продолжение гражданской войны в стране, а поскольку народ устал от нее, то он не поддержит честолюбивые устремления Наджиба, его попытки использовать племенной вопрос в корыстных интересах.
Выражаются сомнения по поводу искренности проявления им дружественных чувств к Советскому Союзу. Приводятся примеры, когда из ХАДа он изгонял «советистов», тех, кто особенно близок был к советским людям. Полагают, что не случайным является назначение первым заместителем министра МГБ генерала Наджиба (Наджиб II, как «окрестили» его), которого называют «антисоветчиком». Сам Наджиб не учился в Советском Союзе. Наконец, утверждается, что Наджиб — аристократ, женат на внучке короля Абдурахмана, далек от интересов народа. Он также не имеет военного образования, что немаловажно для страны, где идет гражданская война. Он не сумеет сплотить партию, армию и народ в интересах достижения мира.
В противовес Наджибу ряд товарищей довольно высоко оценивают личные качества Сарвари (полковник, в прошлом при Тараки возглавлял ХАД, уезжал из страны, затем вместе с Кармалем и другими товарищами возвратился на родину, был членом Политбюро ЦК НДПА, в 1981 г. отправлен послом в Монголию). Полагают, что он сумеет обеспечить единство в партии, поскольку всегда боролся с фракционизмом, пользуется известностью и среди пуштунов и среди национальных меньшинств, авторитетен среди военных. У него твердая рука. Сарвари называют деятелем, сочетающим в себе качества партийного и военного деятеля, сумеющего быстро разобраться в обстановке, возглавить борьбу с контрреволюцией и добиться стабилизации обстановки в стране. В числе недостатков указывают на допускавшиеся при нем в ХАДе пытки по отношению к арестованным, что, дескать, еще не забыто.
Думается, что инсинуации вокруг возможных изменений в высшем руководстве ДРА отражают общее состояние его недееспособности и смятения, особенно усиливающегося после известных заявлений о сокращении нашего участия в боевых действиях и поэтапном выводе советских войск. Они свидетельствуют также о нарастающем недовольстве существующим положением и ожидании позитивных перемен.
