Командование 40-й армии не ослабляло наблюдения за противником, никто не притуплял бдительности. Правда, оппозиция за некоторым исключением не препятствовала выводу советских войск, а также занятию режимных зон, застав и постов безопасности Вооруженными силами РА. Колонны гусеничной и автомобильной техники шли к госгранице Советского Союза в исключительно сложных погодных условиях (низкие температуры, туманы, обледенение дорог). В высокогорных районах, особенно на перевале Саланг, движение автотранспорта затрудняли снежные лавины. Они часто сходили с гор, образуя многокилометровые снежные и каменные завалы на дороге. Приходилось проводить огромный объем работ по инженерному, дорожному и тыловому обеспечению. Это отнимало много сил и ресурсов. Но в войсках царил духовный подъем, основой которого являлось стремление быстрейшего возвращения на Родину. Войска уходили из ставшего им близким и родным, но все-таки чужого Афганистана.
Последнее подразделение Советской Армии покинуло Кабул 4 февраля. Оставались лишь небольшие силы для охраны кабульского аэродрома, так как еще продолжалась перевозка воздушным транспортом в столицу муки. Командование 40-й армии переместилось на командный пункт в Найбабад и оттуда управляло выводом войск. Руководство Оперативной группы и аппарат главного военного советника в РА перебрались в расположение советского посольства и торгпредства. Мы продолжали работать в Кабуле, хотя обстановка даже в столице на завершающем этапе вывода советских войск была очень неспокойной. Участились случаи террористических актов.
По приказу генерала В. Варенникова днем 13 февраля мы провели показательную отправку «последнего советского солдата» из Кабула. Мне было поручено организовать этот показ. Утром мы отработали в деталях весь сценарий проводов. Однако, когда приехали корреспонденты, а их было, наверное, около двухсот, все оказалось скомканным. Они плотной толпой окружили убывающих солдат, пытаясь опередить друг друга и взять интервью.
Ни о какой организованности не могло быть и речи. Некоторые из них бегали по площадке с видеокамерами и снимали наших солдат, которые сидели в боевых машинах пехоты, спрашивая, какой же это последний солдат, когда эти остаются. Нам это только было и нужно, так как данное мероприятие было специально проведено для того, чтобы и мятежники убедились — аэродром находится под охраной. Дело в том, что во избежание всяких неожиданностей, связанных с метеоусловиями, планировалось для эвакуации оставшихся в Кабуле военнослужащих задержать в ночь с 13 на 14 февраля четыре самолета Ил-76, ранее перевозивших муку, а это было связано с риском возможной диверсии. Ко мне подошел наш корреспондент А. Шкирандо и попросил снять последнего солдата для программы «Время». Я указал ему на наиболее симпатичного из них, им оказался рядовой Рябинин.
Моджахеды провести прямое нападение на самолеты не рискнули, но с утра 14 февраля предприняли массированный обстрел аэродрома реактивными снарядами. К счастью, самолеты не пострадали. Я приехал утром на аэродром как раз тогда, когда шел обстрел, и уточнил командиру экипажа самолета, на котором должно было улетать руководство ОГ МО СССР, задачу.
В 12:00 14 февраля 1989 г. на территории советского посольства в Кабуле руководитель ОГ МО СССР в Республике Афганистан встретился с представителем ООН генералом Р. Хельминеном. На этой встрече, которая продолжалась в течение часа, в присутствии советских журналистов Ю. Тысовского и А. Шкирандо руководителю Миссии добрых услуг ООН в Афганистане и Пакистане было зачитан текст заявления советского командования (приложение № 11).
По просьбе генерала Хельминена во второй половине дня я привез ему письменный текст этого заявления. Миссия добрых услуг ООН в Афганистане и Пакистане представила генеральному секретарю ООН доклад, где выразила особое удовлетворение в связи с тем, что вывод советских войск был осуществлен в точном соответствии с графиком. Несколько позже X. Перес де Куэльяр выразил признательность правительству СССР, его гражданским и военным представителям за содействие и сотрудничество, оказанное Миссии добрых услуг в осуществлении ее мандата в ходе вывода иностранных войск.
Вечером 14 февраля мы приехали на аэродром. Там уже полностью хозяйничали афганцы, выламывая из оставленных модулей все, что можно еще было унести. Всю технику, стоявшую на охране аэродрома, передали представителям ВС РА. Провожали нас, в основном, остававшиеся в Кабуле руководители советских представительств. Никто из корреспондентов не приехал, хотя о вылете советского военного командования они мною были проинформированы. Вечером в афганской столице тогда было небезопасно.
Два самолета Ил-76 с солдатами охраны уже взлетели и барражировали над режимной зоной аэродрома. Руководство Оперативной группы МО СССР вылетало на третьем самолете в 20:00. Вместе с нами улетал совпосол в РА Ю. М. Воронцов, который направлялся через Москву на переговоры в Тегеран.
