БРАТ ЛОРЕНЦО, монах-францисканец
БРАТ ДЖОВАННИ, из того же ордена
БАЛЬТАЗАР7, слуга Ромео
АБРАМ, слуга Монтекки
САМСОН, слуга Капулетти
ГРЕГОРИО, слуга Капулетти
ПЬЕТРО, слуга няни Джульетты
АПТЕКАРЬ, из Мантуи
ТРИ МУЗЫКАНТА
ПАЖ Париса; второй ПАЖ, он же ПРИСТАВ
Г-ЖА МОНТЕККИ, жена Монтекки
Г-ЖА КАПУЛЕТТИ, жена Капулетти
ДЖУЛЬЕТТА8, дочь Капулетти
НЯНЯ Джульетты
ГОРОЖАНЕ из Вероны; РОДСТВЕННИКИ обеих семей; МАСКИ, ФАКЕЛЬЩИКИ, СТРАЖА, ДОЗОРНЫЕ и СЛУГИ
ХОР
Входит ХОР
ХОР
(Уходит)12
Верона. Общественное место.
Входят САМСОН и ГРЕГОРИО, слуги Капулетти, с мечами и круглыми щитами.
САМСОН:
Грегорио, клянусь, мараться мы не станем.
ГРЕГОРИО:
О, нет, ведь мы ж не рудокопы.
САМСОН:
От злости роет пусть другой окопы14, а мы – за меч.
ГРЕГОРИО:
Пока я жив, пахать не стану.
САМСОН:
Меня задень – я быстр на расправу.
ГРЕГОРИО:
Да только быстро не задеть тебя.
САМСОН:
Какой-нибудь из псов Монтекки меня заденет.
ГРЕГОРИО:
Задеть – спугнуть, быть храбрецом – стоять15. Вот почему задетый убегает.
САМСОН:
Задень меня собака из их дома, я встану. Застыну неприступною стеной я на пути у всех, кого зовут Монтекки.
ГРЕГОРИО:
Тем самым выкажешь ты слабость. Поскольку слабых припирают к стенке.
САМСОН:
Ты прав. Вот почему девиц, что нас слабее, мы припираем к стенке. А раз так, то всех людей Монтекки я со стенки сброшу, а всех его служанок к ней припру16.
ГРЕГОРИО:
Вражда затрагивает лишь хозяев наших и нас, их слуг.
САМСОН:
Без разницы. Я буду сам тираном. Прикончив слуг, возьмусь и за служанок… уж наведу я страху!
ГРЕГОРИО:
Всего лишь страху?
САМСОН:
«Страху», «траху»… как хочешь, так и понимай.
ГРЕГОРИО:
Они поймут тебя по ощущеньям.
САМСОН:
Меня им ощущать придётся, покуда я стою, а плотью, как известно, я славен плотной.
ГРЕГОРИО:
Да уж хорошо, что ты не рыба. Иначе сморщился б на жаркой сковородке. Готовь свой меч! Те двое у Монтекки служат.
Входят АБРАМ и БАЛЬТАЗАР, два слуги Монтекки.
САМСОН:
Свой меч я обнажил. Сражайся! Я твою прикрою спину.
ГРЕГОРИО:
Но как? Ты вздумал убежать?
САМСОН:
Не бойся за меня.
ГРЕГОРИО:
Да нет же, я боюсь тебя!
САМСОН:
Так заручимся помощью закона: пускай начнут они.
ГРЕГОРИО:
Когда мы будем рядом, я нахмурюсь, и пусть они решают, что хотят.
САМСОН:
Ага, коли дерзнут. Я ж кукиш покажу17 им, а смолчат, так опозорятся они.
АБРАМ:
Это вы нам тут кукиш показали?
САМСОН:
Я кукиш показал.
АБРАМ:
Я повторяю: нам?
САМСОН (в сторону ГРЕГОРИО):
Закон на нашей стороне, коль я отвечу «да»?
ГРЕГОРИО (в сторону САМСОНА):
Нет.
САМСОН:
Нет, кукиш показал не вам я, но показал.
ГРЕГОРИО:
Вы провоцируете драку?
АБРАМ:
Я? Нисколько.
САМСОН:
А если да, то я к услугам вашим. Хозяин наш не хуже, чем у вас.
АБРАМ:
Но и не лучше.
САМСОН:
Ну…
ГРЕГОРИО (в сторону САМОСОНУ):
Скажи, что лучше. Вон идёт племянник господина.
САМСОН:
Нет, лучше.
АБРАМ:
Подлый лжец!
САМСОН:
К оружью, если вы мужчины! Грегорио, помнишь, омывающий удар18?
Сражаются19
Входит БЕНВОЛИО
БЕНВОЛИО:
Эй, разойтись, глупцы! (Отбивает их мечи своим) Меч в ножны! Подумайте, что вы творите.
Входит ТИБАЛЬТ
ТИБАЛЬТ:
Что?! Ты решил сразиться с безголовым стадом20? Вот я, Бенволио, взгляни на смерть свою.
БЕНВОЛИО:
Я лишь мирю их. Убери-ка меч. Иль помоги мне им разнять их.
ТИБАЛЬТ:
Сражаются
Входят слуги обоих семейств, присоединяясь к стычке; затем входят три или четыре ГОРОЖАНИНА с дубинами
ГОРОЖАНЕ:
Дубиной, пикою, копьём! Руби! Мочи их! Капулетти к чёрту! Смерть Монтекки!
Входит старик КАПУЛЕТТИ в мантии и его жена, Г-ЖА КАПУЛЕТТИ.
КАПУЛЕТТИ:
Г-ЖА КАПУЛЕТТИ:
КАПУЛЕТТИ:
Входит старик МОНТЕККИ и Г-ЖА МОНТЕККИ
МОНТЕККИ:
Г-ЖА МОНТЕККИ:
Входит правитель ЭСКАЛ со свитой.
ЭСКАЛ:
