3 июня (22 мая) экспедиция достигла острова. Мельвиль водрузил на нем национальный флаг, объявив новооткрытую землю, присоединенной к владениям США, под именем острова «Генриеты». Место поднятия флага находилось по 77°8′ с. ш. и 157°43′ в. д., считая от Гринвича. На месте высадки сложили каменный керн, в основании которого положили жестянку с описанием плавания «Жаннеты», состояния экспедиции и дальнейших предполагаемых действий.
По сообщению Мельвиля остров поднимается на 700—900 метров над уровнем моря, скалист, с обрывистыми берегами. По скалам гнездилось небольшое количество птиц, преимущественно, глупышей. На месте высадки были обнаружены мхи, лишайники, а также травянистая растительность. На припае[18] не было видно ни тюленей, ни моржей, отсутствовали даже медвежьи следы. Остров был покрыт снегами, местами обнаружились слои льда толщиной в 15—30 метров; мощный красивый ледник на северном берегу спускался до самых вод океана.
К сожалению экспедиция не могла посвятить достаточно времени исследованию острова, ввиду угрожающей опасности быть отрезанной от судна, поэтому весь юго-западный берег остался совершенно не осмотренным. Обратный путь экспедиция сделала по прямому направлению, руководясь сигнальными огнями и выстрелами с судна. 6 июня (25 мая) благополучно прибыли на судно.
Экспедиция возвратилась как раз во время, так как судно стало быстро дрейфовать к северо-западу. Ночью 10 июня (28 мая), во время налета льда, несколькими сильными толчками, оно было приподнято, а льдина, на которой лежало судно, угрожала разбиться в куски. Казалось, участь экспедиции была решена. Но 11 июня (29 мая) в 12 ч. 30 м. лед внезапно разошелся и освободил судно, которое впервые после нескольких месяцев приняло нормальное положение. Вскоре опять начался напор льда, но судно не получило никаких серьезных повреждений до утра 12 июня (30 мая). Этот день был наиболее тревожным. Льдины с силой напирали на корпус судна, наклоняя его то вправо, то влево. К вечеру стало очевидным, что судно погибало и участь экспедиции была решена. Немедленно спустили на лед три лодки, снесли корабельные журналы, инструменты, оружие, провиант, палатки и проч. необходимое имущество Все это было сложено в безопасное место. К 6 ч. вечера судно наполнилось водой и имело крен 23°; только сжимавший его лед не давал судну затонуть. Утром 13 июня (1 июня) около 4 ч. лед разошелся, судно, выпрямившись, со страшным треском и грохотом пошло ко дну. Пучина океана похоронила судно на глубине 80 метров под 77°15′ северной широты и 155° восточной долготы, считая от Гринвича. С ужасом смотрел экипаж на место исчезновения судна; теперь здесь была спокойная гладкая поверхность воды, по которой несло течением лишь несколько поленьев дров и стул из каюты. А кругом, насколько хватал глаз, расстилалось безграничное пространство ледяных полей, теперь молчаливо бесстрастных и спокойных.
Вместе с судном погибли все, снятые экспедицией, фотографии, около 2000 наблюдений над северными сияниями в связи с магнитными явлениями. Пошли ко дну и все коллекции натуралиста Ньюкома.
Экспедиция оставалась на месте крушения судна 6 дней, снаряжаясь к отходу на материк. В течении этого времени она дрейфовалась со льдами к северо-западу. 17 (6) июня снялись с лагеря и направились к югу. С собой захватили 3 лодки (2 куттера, бот) и четверо саней, которые тащили собственными силами. На месте лагеря был оставлен документ, заключающий сведения о плавании «Жаннеты», об открытиях, о гибели скудна и проч. Он был тщательно завернут в каучуковую ткань и заделан в боченок.
Путь к югу был чрезвычайно тяжел: высокие торосы, широкие, преимущественно идущие с запада на восток трещины, местами глубокий, мягкий, как кисель, снег преграждали дорогу; постоянная нагрузка и разгрузка саней и частые переправы через полыньи отнимали много времени и доводили до отчаяния. Измученные и обессиленные, промокшие члены экспедиции добрались до привала.
21 (9) июня в дневнике Де-Лонга отмечено, что ни в какое время года путешествие здесь не представляет таких затруднений, как летом; снег до такой степени мягок, что в нем тонешь, как в воде; а если к этой беде прибавлялся еще дождь, то мучения превосходили всякие границы.
