— Наверное, это судьба — опоздать на рейс и взобраться на Джаму, — говорю я Вике. Вика соглашается. Вид и доносящийся шум Дели действительно завораживают.
Вечером в аэропорту я долго думаю, вдарить представителя «Аэрофлота» по морде или лучше улететь без происшествий, и благоразумно выбираю второе. Что-то не так в нас, русских: не помочь своим соотечественникам, находящимся в трудной ситуации. Когда мы успели стать равнодушными, циничными и мелочными сволочами? Российские реформы покалечили не только российскую экономику, но и души людей, вынужденных как-то выживать на этой территории.
Прилетев в Москву, по традиции мы пригласили Юлю. Юля, в очередной раз поссорившись с Сергеем Мещикиным, привела с собой нового парня. Парень оказался индийцем из Кералы; так как он мусульманин, Юля покоряет его чтением суры из Корана. Мы делимся с ним своими впечатлениями о Керале, он на ломаном русском рассказывает о своей прошлой счастливой жизни. Я ему не особо доверяю: если бы ему было там так хорошо, как он говорит, то вряд ли он уже восемь лет жил бы в холодной Москве. Позднее Юля рассказывала Вике, что когда этот индиец в последнюю их встречу испытывал оргазм, то он что-то громко напевал. Во время ссор с Мещикиным Юля часто заводила интрижки на стороне, но практически всегда это был парень на один раз. У Юли слишком ультрамужской и рациональный взгляд на секс. Если что-то ей не нравится: грязные ботинки, большой нос, рубашка, — то она безжалостно расстается с такими парнями. Наверное, поэтому у нее и не получается настоящих отношений, даже Мещикин ее просто трахает, когда у него нет других девчонок.
Поездка в Индию благоприятно сказалась на моем образе жизни, я начинаю заниматься айкидо. Айкидо — одна из разновидностей академического искусства, которое почти никогда не может быть применимо в уличной драке, но все же занятия заставляют тело двигаться, что благоприятно сказывается на здоровье и самочувствии. После айкидо я перехожу в айкибудо, представляющее собой микс айкидо и карате, к этим занятиям я привлекаю свою дочку Машу, и благодаря нам создается первая детско-родительская группа. Все больше и больше подсаживаясь на спорт, я в конце концов остановил свой выбор на практичном боксе. Подсознание сыграло со мной хорошую шутку, и я благодаря занятиям несколько душевно и физически преобразился. Теперь я стал выносливее и сравнительно легче мог переносить окружающий меня стресс.
Наши отношения с Викой меня перестают устраивать, мне чего-то не хватает, скорее всего, общения и понимания, Вике же не хватает движухи, она постоянно хочет куда-то ехать, бежать, лететь. Я предложил ей сходить в свинг-клуб, чтобы просто посмотреть, как это происходит, где люди занимаются чем-то в общественном сознании запретным. Вначале она расстроилась от моего предложения, а потом согласилась. Я покупаю для Вики красно-черный развратный костюмчик и фотографирую ее довольную. Знал ли я или она, что там нас ждет? Конечно же, нет, мы просто летели навстречу новым приключениям. И вот мы едем на улицу Удальцова в самый большой в Москве свинг-клуб «Адам и Ева». На входе висит табличка Whynot. И я говорю Вике: «И действительно, почему бы нет?» Нас встречает вежливая охрана, которая тем не менее внимательно осматривает нас. Раздевшись до белья, проходим в зал. При входе расположен бар, где накрыт легкий бесплатный фуршет из оливок, шоколадных конфет и чая. Но Вика не чай пришла пить, она заказывает себе мохито. Кругом звучит музыка, зал освещается сильно приглушенным светом, что позволяет скрывать присутствующим возможную нехватку молодости. От полуголых дамочек в блядских нарядах кружится голова, диджей крутит современные пластинки, громкий звук покрывает окружающее пространство. Повсюду царит обстановка непринужденного блядства: по телевизору показывают порно, в центре зала три девушки, никого не стесняясь, гладят друг друга по пизде, вокруг стоят их парни и любуются этим импровизированным шоу. Они, конечно же, немного играют на публику, но все равно меня зрелище ошарашивает. Я испытываю подобие культурологического шока: в советской школе меня такому не учили. Ближе к полуночи выходят две стриптизерши, время от времени они поглаживают посетителей или заманивают кого-то на сцену. После появляется негритянский стриптизер со своим страстным номером. Он обходит девушек, присутствующих в зале, и выбирает себе жертву. Счастливицу он выводит на сцену, гладит ее ляжки и позволяет гладить себя по заднице. Иногда он угрожает показать свой член, но все же не показывает. После стриптиза музыка умолкает и в зал, весело покачиваясь, входит потрепанный жизнью ведущий свинг-вечеринок Руслан.
— Ну что, мои дорогие, рад видеть наших старожилов, но еще больше рад видеть новые лица. Поднимите руки, кто в нашем клубе первый раз.
В зале неохотно поднимается несколько рук.
Вика говорит мне, краснея от ужаса: «Только меня не зови…»
— Но это всего лишь конкурс. Давай же, покажи себя миру, рыжая блядь, — настаиваю я.
