— И то же самое относится ко второму письму?
— Кажется, второе Бимиш нашел в почтовом ящике. Или это был Сэвидж? Не помню.
— А кто-нибудь приходил в дом в то утро, перед тем как пришло письмо?
— Только Главный констебль и мистер Петтигрю. Помощник шерифа пришел позднее, чтобы отвезти судью в присутствие.
— Еще один момент, касающийся второго письма. Кажется, оно связано с весьма неприятным инцидентом, случившимся накануне ночью? Кто знал о том, что произошло?
— Ну… Никто, кроме полиции и нас троих, находившихся в машине. Еще был какой-то прохожий, которого я заметил сразу после аварии и который тут же исчез.
— Его нельзя сбрасывать со счетов. Три человека в машине — это судья, вы и?..
— Мистер Петтигрю.
— Послушайте… — начала было Хильда, но Моллет без обычной любезности жестом попросил ее помолчать.
— Перейдем к Саутингтону, — продолжил он. — Здесь все совсем по-другому. Конфеты ведь пришли по почте, не так ли?
— Бимиш утверждает, что так, но обертка бандероли не сохранилась и ни Бимиш, ни другие слуги не могли сказать о ней ничего определенного.
— В любом случае конфеты прибыли из Лондона и были куплены не более чем за несколько дней до того. Кто из тех, кто был в Саутингтоне, непосредственно перед тем находился в Лондоне?
— Леди Барбер.
— Еще кто-нибудь?
— Никто из живущих в судейской резиденции.
— Это исключает из списка подозреваемых всех, кого мы рассматривали, говоря о маркхэмптонском деле, если не считать…
Хильда больше не могла терпеть того, что ей не позволяют высказаться.
— Инспектор Моллет, — сказала она, — я больше не могу слушать эту чушь. Совершенно абсурдно предполагать, что мистер Петтигрю может иметь к этому хоть какое-то отношение! Вы просто попусту тратите наше время.
— Надеюсь, что нет, миледи, — с исключительной учтивостью возразил Моллет. — Единственное, что я пытаюсь сделать, это проверить вашу версию, будто все эти события как-то связаны между собой, и рассмотреть все вероятности. Если это приводит нас к абсурдному заключению, тем хуже для версии. Чтобы покончить с этим на данный момент: не был ли, случайно, мистер Петтигрю в Уимблингэме?
— Да, — признала Хильда. — Был. Но это не доказывает…
— О, мы еще слишком далеки от каких бы то ни было доказательств. А теперь давайте исключим случай с конфетами. Можем ли мы в этом случае расширить спектр вероятностей?
— Я не желаю исключать случай с конфетами, — упрямо сказала Хильда. — Вы сами только что сказали, что они могли быть куплены через посредника. Это, разумеется, означает, что любой из домочадцев мог организовать их присылку сюда.
— Безусловно. Любой человек изнутри или, кстати сказать, извне резиденции. Но если мы хотим связать это с теми, кто имел возможность устроить инциденты в двух других городах, то остаются лишь мистер Маршалл и штат прислуги. Есть среди них кто-то, кого вы подозреваете?
— Есть один, которому я определенно не доверяю, — не задумываясь, ответила Хильда. — Это Бимиш.
— Секретарь его светлости? — удивился Моллет. — Но его хлеб с маслом полностью зависит от того, чтобы хозяин оставался жив и продолжал исполнять свои обязанности.
— Может, и так, но я все равно ему не доверяю. Он совершенно ненадежный и опасный человек.
— На чем конкретно основывается это ваше мнение?
Однако Хильда не могла или не хотела конкретно высказываться по этому поводу. Она лишь в общих словах повторяла, что если потенциальный убийца находится среди штата сотрудников судьи, то это не может быть никто иной, кроме Бимиша.
— И совершенно непродуктивно предполагать, будто он не мог иметь отношения ко второму письму, — заключила она. — Уверена, что он знал все об аварии через минуту после того, как она произошла. Еще не родился на свет тот юрист, который может хоть что-то сохранить в тайне от своего секретаря.
Моллет не стал дискутировать по поводу этого постулата юридической эрудиции, а продолжил нажимать на конкретные факты.
— Можете ли вы припомнить в связи со всеми этими инцидентами какой-нибудь эпизод, в котором Бимиш вел себя подозрительно или странно? — спросил он.
— Я могу, — сказал Дерек. — В ту ночь, в Уимблингэме.
Он поведал о своем болезненном столкновении с Бимишем в коридоре и изложил причины, заставившие его думать, что секретарь на самом деле не спал у себя в постели, когда суета разбудила прислугу.
— У меня до сих пор болят ребра там, куда он меня лягнул, — сказал он в завершение.
— Вот видите! — победоносно воскликнула Хильда, обращаясь к инспектору. — Я всегда знала, что в этом человеке есть что-то сомнительное, а теперь это получило подтверждение!
— Это, конечно, странно, — с сомнением произнес Моллет. — Но вы сказали, мистер Маршалл, что не можете припомнить, во что он был одет, если не считать упомянутого вами длинного просторного пальто?
— Не могу. В тот момент я не приглядывался. Эти мысли посетили меня только на следующий день.