Первые известные нам слухи об измене самого императора в выявленных на данный момент делах по оскорблению царской семьи относятся к июню 1915 года. Некто А.Н. Виленский в своей граверной мастерской беседовал с работавшими у него учениками Екатеринбургской художественной школы. Он рассказывал о царе неприличные анекдоты, неоднократно говорил, что царь – немецкой крови, что он в союзе с Вильгельмом и хочет продать и разорить Россию557.
В том же месяце и двинская мещанка рассуждала об императоре, который, по ее мнению, должен выполнить коммерческое обязательство, данное ранее при заключении тайной сделки: «Он давно продал Россию и обязан отдать ее»558.
Появление оскорблений такого рода в период поражений армии представляется неслучайным, именно изменой в верхах они объяснялись значительной частью общества. При этом ответственность возлагалась на определенных генералов, министров, придворных. Однако некоторые неграмотные или малограмотные современники уже в это время скорее адресовали обвинения в измене именно императору. По-видимому, часть «низов» обгоняла в этом отношении «верхи».
Николая II обвиняют также и в том, что он «все деньги перевел в Германию, а теперь хочет нашими головами воротить»; «Государь собрал со всех кабаков золото и отправил его заграницу в германские банки на проценты»559.
В июле 1915 года встречается уже несколько оскорблений крестьян, обвиняющих царя в измене, во всех случаях упоминается свершившаяся «продажа» родины (России, солдат, армии). Предполагаемые корысть и предательство государя сливаются воедино: «…этот мошенник продал всех наших воинов»; «Россию Николай Александрович… давно уже продал немцам и пропил»; «Государь Император продал Перемышль за тринадцать миллионов рублей и за это Верховный главнокомандующий Великий князь Николай Николаевич разжаловал царя в рядовые солдаты»560.
Иногда император обвинялся в «продаже» не Перемышля, а другой части империи. В декабре 1915 года 53-летний латыш, крестьянин Томской губернии, читал в деревенской лавке газеты. Русский крестьянин спросил его: «Не будет ли от нашего земного Бога-Батюшки ГОСУДАРЯ какой-либо милости к новому году и не будет ли мира». Читатель газеты ответил в присутствии свидетелей: «Какой ОН Бог, ОН черт, весь Балтийский край продал, последних детей от нас отбирает, сечет и режет их»561. В данном случае интересен язык сакрализации лояльного монархиста, используемый собеседником обвиняемого, который, по всей видимости, и был доносчиком. Не очевидно, впрочем, что именно эти слова он произносил в лавке, но так, по его мнению, должен был говорить истинный верноподданный. В данном случае нельзя исключать случай ложного доноса, но, учитывая происхождение оскорбителя, а также то обстоятельство, что два его сына находились в армии, он, возможно, действительно произнес подобные слова.
В октябре 1915 года крестьянин Волынской губернии, раненный на войне и уволенный из армии по ранению, говорил своим односельчанам: «Все равно Германия побьет Россию, у русских нет ни снарядов, ни ружей, и только передние шеренги солдат имеют ружья; у нас говорят, что государь наберет в карман денег, да и выедет к …… матери за границу»562.
Тема «продажи» родины царем-космополитом возникала и впоследствии. В ноябре 1915 года 65-летний мещанин Ельца утверждал, что государь, «находясь в родстве с немцами», находится на их стороне, а русские солдаты «все запроданы»563.
Появляется даже легенда о том, что царь-изменник не просто «выехал за границу», а уже сбежал к врагу. 34-летний крестьянин Вятской губернии был приговорен к трехнедельному аресту при полиции за то, что в августе 1915 года он в разговорах с жителями своей деревни утверждал: «У нас Николка сбежал, у нашей державы есть три подземных хода в Германию и один из дворца, быть может, туда уехал на автомобиле. У нашего государя родство с Вильгельмом. Воюют по согласию, чтобы выбить народ из боязни, чтобы не было восстания против правительства и царя, но и теперь гостятся»564.
Возможно, отъезды императора из Ставки, после того как он уже стал Верховным главнокомандующим, провоцировали некоторые слухи о его измене. В сентябре 1915 года в деревнях рассуждали: «Государь бросил свой фронт и бежал»565.
Оскорбления российского царя, обвиняемого в «продаже» родины, как это ни странно, сопровождались восхвалениями в адрес германского императора. Запасной, призванный в армию, сказал, указывая поочередно на портреты Вильгельма II и Николая II: «Вот царь, умная голова, нам нужно на него молиться Богу, а вот этому дураку нужно отсечь голову за то, что он продал Россию»566.
