Аналогичная литература пользовалась спросом и в казармах. Матрос-активист с возмущением писал, что большинство его сослуживцев вообще не интересуется никакой литературой «…и только меньшая часть, лежа на койках, просматривает газетку или читает книжку лубочного издания, как, например, “Тайны Царскосельского дворца”, “Жизнь старца Григория Распутина” и др. Полезная литература лежит в шкафу и спрос на нее очень мал»933. Показательно, что моряк, считавший себя политически сознательным гражданином, активист, ориентирующийся на партию социалистов-революционеров, не одобрял интерес своих сослуживцев к «политической порнографии», считая ее бесполезной для гражданина новой России. Это подтверждает утверждения современников о том, что социалисты не считали антиромановские «разоблачения» важной частью своей пропагандистской деятельности.
«Серьезные» читатели между тем могли наконец познакомиться с книгой бывшего иеромонаха Иллиодора (С. Труфанова), опубликованной, наконец, С.П. Мельгуновым в историческом журнале «Голос минувшего» (номер вскоре стал библиографической редкостью). Затем быстро последовали и два отдельных издания сенсационной книги. Публикатор сообщал, что им опущены «фантастические» сообщения и «скабрезные» детали, но в тексте эти пропуски не указывались934. Соответственно у читателей книги могло создаться ошибочное впечатление, что профессиональные издатели-историки подтверждали тем самым достоверность той части этого сомнительного источника, которая была ими напечатана. На явные недостатки издания указывали уже современники, соответствующие рецензии сразу же появились в специальных исторических журналах935. Однако это никак не повлияло на его популярность и в дни революции, и в последующее время, публикация Мельгунова оказала немалое влияние на формирование исторических мифов, которые сам известный историк впоследствии пытался опровергнуть в своих исследованиях.
В обстановке тех дней даже на профессиональных читателей эта книга производила большое впечатление. Известный еврейский историк С.М. Дубнов записал в своем дневнике 4 августа 1917 года: «Прочел книгу бывшего иеромонаха Иллиодора “Святой черт” (о Распутине). С ужасающей реальностью раскрыты тайны Царскосельского дворца… Запятнанный кровью монархизм мог бы еще возродиться, но, запачканный грязью, пропал навсегда. Россия станет демократической республикой не потому, что доросла в своей массе до этой формы правления, а потому, что царизм в ней опозорен и простолюдин потерял веру в святость царя…»936 Любопытно, что образованный автор, профессиональный историк, находившийся под впечатлением от прочтения этого сомнительного издания, буквально цитировал заголовки желтой прессы – «Тайны Царскосельского дворца».
В периодических изданиях также появлялись весьма подозрительные «документальные» публикации, некоторые были явными подделками. Так, один предприимчивый петроградский журналист преподнес знакомой телеграфистке торт, а затем с ее помощью быстро сфабриковал «изменнические» «телеграммы императрицы» к некоему Арнольду Розенталю (тем самым тема предательства царицы получала и некоторую антисемитскую окраску), после чего опубликовал этот «документ» в петроградской газете «Российская республика». Обеспокоенные власти немедленно приступили к расследованию и быстро выяснили истину, однако общественное мнение продолжало оставаться под воздействием этой «сенсационной» публикации937.
«Распутиниада» быстро завоевывала и российскую театральную сцену. Уже 11 марта, когда после перерыва, вызванного революцией, открылись частные театры столицы, в «Троицком фарсе» сразу же начались представления пьесы «Царскосельская благодать». Она давалась два раза в день и шла почти два месяца. В репертуар других петроградских театров вошли фарсы «Крах торгового дома Романов и Ко», «Веселые дни Распутина», «Царские холопы», «Ночные оргии Распутина», «Царскосельская блудница». В некоторые же старые пьесы просто спешно вводились востребованные публикой новые «сцены с Распутиным». Современник писал о предприимчивых циничных драматургах, которые ввиду отсутствия цензурных ограничений ловко соединяли эротические сцены с политически востребованным сюжетом: «…берут старый французский фарс, немножко переделывают, переименовывают действующих лиц в Распутина и Вырубову и преподносят в виде какой-нибудь “Царскосельской благодати”». Некоторые интеллигентные современники с возмущением оценивали подобные спектакли как «порождение хама революции». Однако поэт А.А. Блок 1 июня 1917 года сделал в своем дневнике запись такого рода: «Вчера в Миниатюре – представление Распутина и Анны Вырубовой. Жестокая улица. Несмотря на бездарность и грубость – доля правды. Публика (много солдат) в восторге»938. Любопытно, что автор, работавший в Чрезвычайной следственной комиссии, созданной Временным правительством для расследования преступлений «старого режима», усмотрел в подобной постановке «долю правды».
