Склони Свой небосклон, спустись к нам, Боже правый,Исторгни дым их гор, излей потоки лавы,Всели холодный страх в лишенные умаСердца Своих врагов, где заблуждений тьма;В сердца Своих ягнят всели, Господь, ко благуНе страх — богобоязнь и не гаси отвагу.Чтоб я служил мечом в деяниях Твоих,Дай силу голосу, даруй мне мощный стих,Дабы Твой приговор уста мои вещали,Благим суля успех, безбожникам печали.Впустую наш посев, напрасен и полив,Коль не ведет к добру наш доблестный порыв.Чудесных знамений полно под небосклоном,Но зренья не дано железным фараонам,А Павлу и другим, почившим в небесах,Преображение принес Господень страх.Не любо Господу, когда из страха любят,Ему любезен страх, что вдруг любовь погубят,Он любит лишь Своих робеющих рабов,Но к страху рабскому во все века суров.Кто первый? На кого мне возложить вначалеВсю меру радостей и тяжкие печали?Сегодня к вам иду как верный вестник двух,Иду из адских бездн, и мне внимает слухТого, кто жизнь принес, кто нас прозреть заставил.Так весть Анании святой услышал Павел[565].Вам жизнь бессмертная, поскольку вы своюГотовы за Христа пожертвовать в бою,Вас охраняющий покров надежен Божий,И небольшим числом сражаетесь без дрожи.Бойцы бесстрашные, пред вами там и тутПожива либо страх соратников влекутПодальше от боев, мятеж гуляет паки,Нечистый в поле жнет свой плевел, а не злаки.Всевышний веялом отсеет лишний сор,И это все пожрет негаснущий костер.Немногих выберут для славного походаИз тех, кто воду пил из родника Харода[566],Избранник Гедеон[567], кто кончить мог бы дниОт рук палаческих по умыслу родни,Готовой погубить и жизнь его, и дело,Поскольку сбросить с плеч ярмо раба не смела,Из всех сородичей лишь триста душ избрал,Чтоб мощь врага разить. Сей Иероваал,Крушитель идола, был братьями ославлен,На гибель осужден, без помощи оставлен.Когда увидите, что храбрый строй притих,Скажите: «Мы рабы филистимлян лихих».Предайте недругам своих Самсонов смелых[568],Три сотни отобрав в израильских пределах,Явите Божий знак, лакайте из ручья,И сгинет Мадиан от своего меча[569].Где тридцать тысяч душ?[570] Они пред вашим ликомВаш стан оставили в смятении великом.Вельможи вас теснят, бестрепетных солдат,Но поднебесные вас лавры осенят.Всевышний сорные выпалывает травы,Чтоб вашим дать росткам взойти на поле славы,А если кое-где зачахнет стебелекИз вашей поросли, узнайте: он полег,Чтоб соков больше дать растениям здоровым,Чей цвет придаст красы земле своим покровом.Так на святой горе возрос могучий всход,Который от корней Иакова идет.Грядет пора, когда вражда в былое канет,День благоденствия для праведных настанет.Их радость надобно узреть в те времена,Когда к ним песнь придет на ложе вместо сна.С напевом на устах они рванутся в сечу,Подъяв двуострый меч врагам небес навстречу,Затем чтоб изрубить, низринуть и попратьБогопротивную бесчисленную рать,Чтоб за собою влечь как пленников смиренныхВсевластных кесарей и королей надменных,Тащить властителей в цепях для правежа,Возмездью правому оружием служа.Когда ты, Господи, омоешь кровью ноги,Которая из тел прольется в сток отлогий,Близь бойни вырытый, сбегутся в те часыЧтоб кровь царей лакать и жрать их мясо, псы.Налево обернусь, о рабские натуры,Вы адским скупщикам продать готовы шкуры!Вы кровь свою и честь, и душу за грошиСпустили торгашам. Где ваши барыши?Я вижу: прячетесь, вас гонит страх возмездный,Постыдный страх за жизнь, к вратам разверстой бездны,Но этот жалкий страх в душе у вас глушатСтрах перед Господом и очевидный ад,Когда пустой почет, прислужничество, златоОтвергли вас, ушли, исчезли без возврата.Сбивает ветер с ног иных, чей шаток нрав,Не могут встать с колен, пред идолами пав.Одни готовы боль невольным выдать стоном,Поскольку адский огнь в их сердце раскаленном,Другие, отупев, желают все забыть,Им только бы уснуть и совесть усыпить,А совесть выспится, встает, и все сначала:Вонзает до костей свои кривые жала.Клевреты Сатаны, барышники, плуты,Посредством ханжества и лживой доброты,Острастки и надежд влечете в сети адаВероотступников, отбившихся от стада,Вы рады отмывать за плату грех и грязь,К отбросам падкие, лелейте нашу мразь,Овец, с которыми нам в стаде быть негоже,Паршу, которую сдирает Церковь с кожи.А вы, отступники, рабов трусливых скоп,Готовы кровь отцов слизать с нечистых стопИ дланей их убийц, которым вы в угодуОтвергли эту кровь и изменили роду!Восстанут мертвые из гроба в некий час,Их лики грозные повергнут в трепет вас,Когда увидите с унынием во взглядеОкровавленные седые эти пряди,От вашей трусости встающие торчкомИ оттого, что вы в ничтожестве таком.Пойдете руки мыть пред трапезой с врагами,За пясти схватят вас холодными рукамиИ молвят: «Ты ослеп? Суешь ладони в таз,Где руки отмывал тот, кто зарезал нас,Коль в этой же воде помоешь руки тоже,Ты ощутишь наш гнев и нашу кровь на коже.Кто уши и носы, злорадствуя, посмелИ части стыдные отсечь у мертвых тел,Таким украсили почетной лентой шляпы,А сыновья их жертв убийцам лижут лапы!Ленивые рабы, вы льнете к тем, кто лют,Кто шляпой мерзкою пугает встречный люд,А вас приветствует, угодливые слизни,Но вы не купите таким бесчестьем жизни!Исполнить должен сын свой долг перед отцом,Ведь даже римский раб с расплющенным лицомРискнул за Постума отмстить, за господина[571],И достославною была его кончина».А вы за жизнь свою дрожите, и для васСобратьев убивать занятье в самый раз,За вас барышники сулят большие куши,Чтоб лучше обонять, чем пахнут ваши души.Хлеб добываете себе, других губя,Но, став убийцами, вы губите себя.Ублюдки низкие, у вас одна забота:Фортуну ловите, взыскуете почета.Бравады вашей хмель впустую будет течь,Вам, гладиаторам, не угрожает меч.Где вам добыть почет, когда страшитесь тени,Дохнуть не смеете, боясь разоблачений?В дыханье нет греха, но тяжкий грех и стыдСлугой быть у того, кем твой отец убит.В места отхожие отцы с высот свалилиНечистых идолов, их жертвы осквернили,А вам, их отпрыскам, на склоне лет не срамНа мессе в хоре петь, служа чужим богам.Когда-то в страхе Рим держали три Бурбона[572],Ужель они с небес взирают благосклонно,Как близкий родич их[573] покинул их тропуИ служит ревностно как судомой попу,И чешет хвост ему, и козни ада славит,И свечи Сатане благоговейно ставит?О сверстниках своих что думаешь, Бурбон?Ты скажешь: «Жалкий люд, ничтожных легион».Сыны бесчестные, ваш низкий нрав и злобаОтважных пращуров должны поднять из гроба,И вам не убежать, не скрыться, близок час,Когда отцы придут судить, преступных, вас.Тираны видеть вас желают, как известно,Лежащими у ног, а тех, чье сердце честно,Отринуть далеко, чтоб голос их затих,Чтоб не слыхали вы известий никаких,Чтоб не проведали, что принц Конде, к примеру,У стен Жарнака пал за край родной и веру[574].Чтоб славы пращуров достойных стерся след,Вас кормят баснями искусно с малых лет,Чтоб выросли из вас одетые в сутаныХанжи безбожные, пройдохи-куртизаны.Вы, принцы, сыплете дарами тут и там,Но к пеклу вы лицом, а тылом к небесам,Чтоб на земле царить, вам должно в полной мереОдаривать рабов, не плача о потере,Под вашу музыку молебны всякий раз,А ваши ближние оплакивают вас.В день отречения вы были в белом платье,Но вас окрасит кровь в день Божьего проклятья.Среди безбожников берете вы примерЛюбезных при дворе бессовестных манер.Вскормленный с детства раб покорен всем приказам,Осилил разум кровь, зашел ваш ум за разум.Так с детства жил в плену албанец Скандербег[575],Взращен в покорности, воспитан среди негСултанского дворца; беспечный лежебока,Всосал он с молоком роскошество востока,Ученых муфтиев он слушал голоса,И Магометовы являлись чудеса,Но кровь была сильней всех этих околесиц,И храбрый принц презрел всесильный полумесяцИ рати, чьи шаги всю землю сотрясли.Сражаться супротив властителя землиС ничтожной горсткою рискнул он в бранном поле,Стал воеводой тех, кого не знал дотоле.Свершил он столько битв и столько славных дел,Чтоб всякий, их прочтя, поверить в них не смел.Был щедрым небосвод и предвещал немалоВрожденных доблестей, теперь щедрот не стало,В наш век рождались бы герои без помех,Когда бы матерей манил поменьше грех,Яйцо снесет одна, а высидят другие,Потом окажется, что высижены змии,Кусает аспид в грудь того, кем был пригрет,Уж лучше бы ему не выползать на свет.О добродетелях минувших власть не тужит,Она врагам добра, лишенным чести служит:Теперь когда настал суда Господня срок,Сердца преступные, как хворь, разъел порок;Сначала Божья длань, ведома острым глазом,Вскрывает нам нутро и отсекает разум,Потом наносит Бог удар свой в должный час,И плавятся сердца, и нет отваги в нас.Тем часом такова предстала перед намиГрядущего суда картина в малой раме:Всевышний никогда не забывает зла,И скоро грешникам платить за их дела.Мы не хозяева себе на этом свете,Вот что поведал Бог в Своем святом Завете:«Вы, меч подъявшие на тех, кто верен Мне,Почуете Мой гнев на собственной спине,Вас обреку бродить во тьме толпой безглазой,Безумьем поражу, египетской проказой,Владыки хитрые, у вас Я отнимуСначала скипетры, потом и жизнь саму,А ваших дочерей потащут для продажи,Их на глазах у вас отряд расстелит вражий,Не смогут им помочь обрубки ваших рук.Вас ни за грош продаст коварство ваших слугВсевластью грубому, чтоб в тягостной неволеВы проливали пот, возможно, и поболе,Чем было пролито по вашей воле слез.Козявки жалкие, чей рой войну принес,От ваших мерзких рук погибли Божьи чада,Вы бич для праведных, но ждет вас пламя ада.Названье Франции отриньте, города,Грядут вершители высокого суда,Курите фимиам, свою творите требу,Ваш дольний мир претит разгневанному небу.Мои отмстители за все отплатят вам,И стены затрещат и превратятся в хлам,И обратятся в прах все ваши бастионы,Как пал Иерихон, звучаньем сотрясенный[576].Кровавых градов ряд, Гоморра и Содом[577],Идете на меня в безумии слепом,Не холодеете, тогда как в ваших стенахВитает трупный смрад от крови убиенных.Еще припомнит Бог твоим, Париж, сынам,Громившим с воплями Иерусалимский храм[578]В тот злополучный день, в тот черный день печали.Не позабыл Господь, как все они кричали:— Круши! Бери! Хватай! — как храмина былаТогда разрушена и сожжена дотла.Столица! И твое распашут скоро лоно,Где кости и зола на месте Вавилона,Где в прах повергнуты твой мрамор, твой дворец.За все тебе воздаст удачливый пришлец,Ты злобу красную найдешь своей в отплату.Вот случай рейтару, наемному солдату,Твоих зверенышей отторгнуть от грудей,Сих малых сокрушит о камни лиходей.Зачатый в скверне плод твое родило чрево,Он проклят Господом и не избегнет гнева.Твой смрад небес достиг, Творец отводит взглядИ на спину тебе чуму обрушить радИ огнь, и меч, и глад, чтоб уничтожить имиИ молодость твою навек, и даже имя.«Все это погребет обвал твоих колонн,Шальной Иерусалим, кровавый Вавилон!Твои бунтовщики, как в граде иудеев,Гоненья вызовут, немало смут содеяв.Как в древнем граде том, из этих стен и вратТвои мятежники устроют каземат,Как в древнем граде том фанатики-зилоты[579],Здесь возведут себя смутьяны в патриоты.И ты свежатины отведаешь людскойИ до последних дней ярем не сбросишь свой,И обретешь покой от всех сует и бредней,Как умирающий пред мукою последней.Иерусалимскому под стать парижский сброд:Святых своих казнит, пророков предает,Я вижу, он бежит, все ближе слышу крики,Бежит по манию бессильного владыки.«Вы, грады, пьяные от крови и опятьЖелающие кровь рекою проливать,Раскаетесь, когда вас Божья длань достанет,Железным станет дол, а небо медным станет,Низвергнется не дождь, а пепел на поля,И пламя молнии изведает земля,Лишь ветр посеете на выветренной ниве,Лишь бурю грозную пожнете вы при жнивеИ вдруг увидите сквозь блеск слезы своейБесовский праздный смерч колосьев и стеблей,А если кое-где и уцелеют зерна,Их в пищу пришлецам отдаст земля покорно.Господь из дальних мест нашлет вам на бедуНарод невиданный, звериную орду,Чей нрав разнузданный не знает от рожденьяНи к детям жалости, ни к старикам почтенья,Впустую будет плач, мольба, предсмертный крик,Не знает чувств людских сих варваров язык.Тела и головы твоих сынов бесчестныхНа стогнах будут гнить, на улицах окрестных,И сытых воронов ликующий кагалНе встретит никого, кто их бы отогнал.Богатые торги затеет лагерь вражий,Займется воинство дешевой распродажейТвоих детей, Париж, а там, где осажденИной французский град, глаза голодных женКоситься на мужей как на добычу станут,Мужья голодные на жен по-волчьи глянутИ кинутся на них, затем чтоб заколоть,Чтоб кровь живую пить и рвать зубами плоть.Ну что еще сказать? Коль кто-то опрокинетВ борьбе брюхатую, и та внезапно скинет,Тогда, оставив мать, утащит людоедПлод недоношенный и вместе с ним послед».Вот вам пример суда, окиньте беглым взглядомКартины бледные, расписанные адом,Лишь отражения пока узрели вы:Каков же подлинник, чьи тени таковы!Вы, победители, — безбожники, но БогуНе в силах преградить неверием дорогу;Предвечному судить и души, и тела,Ждет слава праведных, а грешников смола.Известно, в теле зло, родит соблазны тело,Но душу розгами секут, увы, за дело,Однако, ежели решает правый суд,Две кары за одно деянье не несут.Пятьсот желаний в нас, погрязла плоть в соблазнах,Их утоление во власти членов разных,Но подстрекателя вина тяжеле всех,Бессмертье дав душе, ей Бог воздаст за грех.К тому же, если плоть наказывают хвори,Страдает и душа, хотя сильней в отпоре:Поскольку душу нам казнит нещадно плоть,Из мертвых воскресит ее для мук Господь.Пусть, споря с истиной, нам саддукеи[580] явятВолками сглоданных: кто от червей избавит,И от волков спасет. Нам скажут: как же так?А если человек, как мясо или злак,Послужит пищею другим в годину глада,Каким он явится из чрева? О, не надоСмущаться оттого, что названный предметЗвучит двусмысленно. Разлада в мире нет,И элементы все в согласье у природы,Все вещества она творит, и есть отходы.Порядок здесь во всем: так в свой черед, в свой срокЖелудок требует, чтоб свежим был кусок,А все негодное, что в топке не истлело,Как нечто вредное должно отторгнуть тело.Природа суть всего, всего живого мать,Скажите, вправе ли она сама хворать?Когда ее нутро охвачено волненьем,Она родит росток с невиданным уменьем,Неужто ей взамен погибшего росткаИз всей материи не сделать двойника?О дети суеты, вам слог по нраву гладкий,В священных книгах вы найдете недостатки,По-вашему слова должны парить и течь,Моя вам кажется тяжеловесной речьИ длинной чересчур; вы от прозрений разныхЗеваете и вот у любомудров праздныхПытаетесь найти ученые словаПро воскрешения и тайны волшебства.Нам книги говорят, что духов добрых взоры,Коснувшись молока, рождают огнь, которыйВращает внешний свод при помощи тепла,А тот как движитель вращает все тела,Из них всё новые в себя вбирает воздух,Сменяя прежние, идущие на роздых,В огне, воде, земле такой же оборот:Частицы мертвые тотчас идут в отход,Потом, свершив свой круг, на прежнем месте снова,Движенья этого Господь первооснова.Для нас обмен веществ не может быть концом,Мы сей круговорот в себе самих несем,Он завершенья ждет, он ждет конца движенья,Когда второй покой все остановит звенья.Меняют строй и вид все первовещества,От них — и прочие, и вот опять живаПрирода мертвая: приманок здесь не надо,Все, что меняется, само такому радо.Когда же небеса пред крайнею чертойКруг всех кругов свершат, весь очерк мировой,Вращенье кончится, придет конец работеВселенских всех частей в последнем обороте,Рожденья кончатся, закончит время бег,Пребудет то, чем сущ от века человек,А вся материя, — что может быть блаженней? —Уснет, не ведая желаний и движений.Тогда для всех существ последний час придет,Их свойства таковы, что прекратится род,Разумный человек один душе обязанСвоим бессмертием, он плотью к ней привязан,Той высшей сущностью живого естества,Которая живет, покуда жизнь жива.Животных все тела, увы, помет природы,Она использует потом свои отходыИ снова вещество формует в должный срок,Сама — материя, сама — ее исток,Всю мощь материи она пускает в дело.Душа приходит к нам из горнего предела,И вечной славы смысл доступен для людей,Живущих в вечности и тем подобных ей.Душа божественна и совершенна этим,Но с плотью связана, и посему заметим:Способна ли она желанья обуздать,Несовершенной став, утратив благодать?Сие существенно, так правит постоянноПриродный наш инстинкт, не терпящий изъяна.Возьмем, к примеру, медь: ее из недр землиДобыли, а затем в плавильню привезли,В печи расплавили, очистили до лоску,И мастер льет шандал по своему наброску,Все эти стадии нельзя считать концом,Конечен замысел, достигнутый творцом.Наш лик законченный, по форме безупречный,Первопричины цель и замысел конечный,Душе не надобен прообраз никакой,Идеей будучи, живет сама собой.Был создан человек, явленный образ Божий,По замыслу Творца и на него похожий.Все наднебесное, что сверх сознанья в нас,Дало нам чистоту и мысль, а в должный часВместилище сулит, которое увидитПреображенный дух, коль в царство Божье внидет,Все поднебесное, земное, даже то,Что слыло образцом, должно уйти в ничто,Смысл человеческий, сознанье наше свято,Наш дух божественный сошел с небес когда-то,Чтоб славить и служить, взирать и постигатьВ юдоли, где один обрящет смерть как тать,Другой от смертного избавлен приговора,Поскольку небеса безгрешному опора.Когда б, язычники, ваш суд к себе был строг,Развеяли бы вы сужденья ваших строк,Столь обработанных и столь ученых разом,Где вы пытаетесь, о сеющие разум,Продлить свой краткий срок: но так ли высокаВся ваша миссия, чтоб пережить векаПером и силой чувств? Ваш дух благочестивыйБесчувственных умов не мог засеять нивы,Вы думали: душа развеется, как дым?Воздаст ли мир хвалу познаниям таким?Надгробные столпы некрополя в Мемфисе,Вершины пирамид, вознесших пепел в выси,Никчемной славе дань, пустопорожний труд,Надежда тщетная, что чувства не умрут.О пепле я сказал? Однако для сожженьяУсопших той земли не клали на поленья,А подымали гроб к вершинам пирамид,Был к небу мертвый лик повернут, был открытКак признак, что с душой надежда отлетела,Частицу малую оставив лишь для тела.Но эта пышность вся, к чему она телам,Когда по смерти плоть уже ненужный хлам?К чему ничтожеству дано такое право,Такая честь гробам, столь ценная оправаДля обряжения родимых мертвецов?Напрасно вы святым могильный звали кров!Портреты пращуров из бронзы либо злата,Досель хранимые, казались ли когда-тоПодобием их тел и отлетевших душ?Царица Карии, когда скончался муж[581],Мавзолу возвела громаду мавзолея,При этом мрамора для праха не жалея,И в сердце любящем хранила этот прах,За что была сама в преданьях и стихахТа Артемизия достойная воспета,Она построила второе чудо света,Из камня редкого бесценный мавзолей,Тем самым вызвала восторг вселенной всей.Не столько ли трудов свершил ваш мудрый гений,Дабы воспеть ничто и сотни заблуждений?Тогда как истину я постигать готов,Пимандра[582] славите, поклонники богов,Беря у оного каких-то тайн толики,Чему его учил Меркурий Тривеликий[583].Вся слава в Господе, начало в нем и путь,Основы мировой божественная суть,В нем суть природы всей и мысли, и явлений,Необходимости, конца и обновлений.Из средоточия посредством высших силВершит он по кругам движение светил,И ангелы, его духовные созданья,Ведут вплоть до восьмой все сферы мирозданья[584].Всех демонов рои, несущих жизнь самуИ возрождение, подчинены ему.Небесные чины старательно и строгоСвершают таинства согласно воле Бога,Незримо берегут извечных связей чин:Рождений и смертей, всех следствий и причин.Отсюда злак, цветок, животное и древоРодятся заново посредством самосева.Род человеческий с подъятой головойВладеет этой всей богатой кладовой:Природы понятой, ее старатель спорый,С бессмертными подчас вступает в разговоры,Чтоб уяснить их суть, могущество и прыть,Чтобы судить о зле и доброе открыть.Здесь кончить надобно каким-то заключеньемИ завершить его пространным поученьем.Сойдясь в своем кругу, когда-то божестваРешили миром всем порядок естества:Природа вечная, чтоб впредь ей сохраниться,Должна в урочный срок отцвесть и возродиться.Вот келья химика: взгляните, он при васВзял спирт растительный, взял соли и тотчасТворит из них золу, потом поташ варганит,И нечто мертвое живым из почвы встанет.Сокрытый образец схороненных идейИсточник жизни роз и полевых лилей,Корней, стеблей, ветвей с листвою и цветами,Чьи краски яркие вовсю горят пред нами,Вобрал золу отца и материнский прах.Их воскрешение рассеет в робких страх,Ведь все, кто, догорев, развеян горсткой пыли,Восстанут из земли прекраснее, чем были.Природа столько див с растеньями творит,Увядшим что ни год цветение даритИ множество иных чудес ценой поболеПриносит всякий раз владетелю юдоли.Животворящий мир к бессмертью своемуИз всех творений дал придти лишь одному,Чья выше всех цена: се есть постигший словоРазумный человек, венец всего живого.Пусть губит смерть тела, но есть и ей предел,В бессмертном семени цепь возрожденных тел,Усопших посему кончина чувств лишает,Но плоти полностью распад не разрушает,Обязан дряхлое во благо рушить тлен,Чтоб новое пришло истлевшему взамен,Дух не рождается, но снова без усилийПриходит в мир, забыв того, кто сгнил в могиле.Пусть глубью вечности пребудет Божий ликИ лик вселенной всей, чье зданье Бог воздвиг,Пребудет солнца лик ее горящим оком,А солнцем человек в земном кругу широком.Природе молится язычник всякий раз,Кому Писание, а также Божий гласНе дали истины. Он молвит: «Сим рассказамПоверить не могу, пока не вижу глазом».Поверьте, как Фома, хотя б своим глазам,Не стоит улетать куда-то к небесам,Земля для ваших чувств открыта в полной мере,Чтоб дать вам истину и обратить вас к вере.Земля тела хранит с глубокой стариныТам, где из рода в род могилы чтут сыны,Так плоть от ста колен в гробницах уцелела,Чтоб мог бесплотный дух в свое вернуться тело.Природе по плечу такая благодать,Какую в Сирии возможно наблюдать.Кто хочет созерцать Каир, а в отдаленьеЗатмившее Мемфис волшебное виденье,Тот истинно пытлив, поскольку на путиЖдут беды многие, каких не обойти,Как в странствиях святош, готовых шляться годы,Вдали от жен с детьми претерпевать невзгоды,Скитальческой судьбы пустопорожний труд.Коль судно бурный Сирт с Харибдой не сожрут[585],Коль пощадит чума и зной в краю безлюдном,Коль турок-супостат не овладеет судном,Галере не предаст раба, не станет сечьЗлосчастного хлыстом, чтоб не расправил плеч,Тогда Иерусалим пред пилигримом ляжет,Турецкий лжец ему Господень гроб покажет,Задорого продаст с усмешкой рис, и вотВ толпе униженных паломник вспять идет.Такой не легок путь, но многажды тяжелеИз-за неверных сих пройти к заветной целиВдоль древних островов[586] и через град врага,Где двух материков сомкнулись берега[587],И там, где воду пьют из Тигра и Евфрата,И там, где сто тревог и часто нет возврата,Где бедуины ждут в песках пустынных стран,Где Нил, где скопище богатых египтян,Пираты в Триполи, в Палермо и Бизерте.Плетутся странники с трудом по краю смертиОт жажды и песков, чьи вихри всякий разГотовы схоронить, живьем засыпать нас.А тут, кто на осле, кто пеш, кто на аркане,Кто трет верблюжий горб, качаясь на бархане,Чтоб Мекку повидать с Мединою святой,Где этот караван, святош и дурней рой,Пророка своего почтит в его железнойМогильнице, чей свод как бы повис над бездной[588],Здесь ослепит себя иной из мусульман,Чтоб, гроб святой узрев, не льститься на обман.Вот меньшая из кар язычникам-бродягам,Но их тяжелый путь сочтут иные благом.Известные купцы, изъездившие мир,Зовут прогулкою великий путь в Каир:Близь града холм, куда приходит отовсюдуВ срок равноденствия весной немало люду,От кочевых шатров белым-бело вокруг,Когда становится опять зеленым луг,И все виденья ждут, какое древле былоСтоль ярко явлено глазам Иезекиила[589],Ждут воскрешения. С тем и собрался тутВедомый слухами сей любопытный люд,Тот жаждет зрелища, а этот в самом делеВыздоровленья ждет в целительной купели.Здесь все прельщает взор и заставляет васПротягивать персты, чтоб убедился глаз.Здесь, мясо нарастив, оделись кожей кости,Власами — черепа, и всюду на погостеРазверзлись тысячи могил, вскипел песокВ кишении голов, а также рук и ног.Охватывает взгляд чудесное явленьеИ двадцать тысяч душ, застывших в удивленье.Творенья дивные растут, как юный лес,Воздев свои персты к Творителю чудес.Иной узрев средь них дитя с главой кудрявой,Румянец нежных щек, ребячий взор лукавый,К младенцу тянет длань, но бородач седойКричит: «Не тронь! Не тронь! Гляди, что пред тобой!»[590]Преданье берегут об этом поколенья:Здесь масса христиан, пришедших на моленье,Была изрублена неверными, но в срокБессмертных сонмы душ, храня любви залог,Летят к своим телам, чтоб с ними в их юдолиХотя бы раз в году три дня побыть, не боле.Так небо и земля, отец людей и мать,Задумали урок вам, чада, преподать,Чтоб диво дивное предстало вашим взорам,Все это таинство, разящее укором.Итак, язычники, давно любой из васВ примерах виденных мог разглядеть не разТо, что премудрые, столь чтимые фигуры,Когда-то встарь прочли в писаниях натуры,Хоть зрению порой мешали чувства их,Как бельма на глазах, как полог туч густых,Затмивших солнца блеск, но сей порок немалыйВсе выше звал взойти, карабкаясь на скалы.Взбирайтесь на гору, где красит склоны луч,Где высь откроется вам с поднебесных круч.Вершины, скажем так, пророки, для которыхВсего привычней жизнь в заоблачных просторах.Лучистый сей чертог, священный свиток сейПревыше всех искусств, науки больше всей.Вам Сарру чтить как мать[591], как сень святого храма,Коль мните опочить на лоне Авраама.И дух людской, и плоть, которые вдвоемПребудут в горести и в празднестве своем,Возрадуются здесь и тут же примут вместеОбличье Господа на этот самом месте.О души, радуйтесь, поскольку вам Господь,Небесным, возвратил земную вашу плоть,И ты возрадуйся, поруганное тело,Счастливая душа к тебе с небес слетела.Вам, души, грезилось, как, пронизав эфир,К возлюбленным телам вы мчитесь в дольний мир,Они заждались вас, вы их заждались тоже,И станет их любовь для вас еще дороже.Для них, закопанных, вы сгинули давно,Но им бессмертие во имя вас дано[592].Да что там! Это все воспето в давни поры,Но, ослепленные, стремите к небу взоры.Господь грядет вершить пророческий заветВ той точке времени, где завершится свет.Отверзлись ложесна земли, и появитьсяСпешат из недр могил преображенных лица,В лесах, на пажитях, вблизи или вдалиВсе новые тела выходят из земли,Трещат фундаменты дворцов, когда с размахаТаранят снизу их восставшие из праха,И древо чувствует корнями наявуТо локоть, то бедро, то рамо, то главу,И воды пенятся, когда из их пучиныВсплывают волосы, выныривают спины,Рождаются из волн, из этих влажных лон,Отринув глубину и смерть, как легкий сон.Тела изрубленных по манию тирановВ момент срастаются и, в целости воспрянув,Плывут без устали меж пенистых громадОт знойной Африки к земле, где вечный хлад,И прах спаленных жертв, развеянный ветрами,Слетается к столбам, где жгло несчастных пламя,Он обретает плоть, и души в небесахГотовы к ней лететь, смеясь, забыв свой страх.Пытливый вопросит: с каким предстанут ликомМладенец и старик на торжестве великом,Впредь недоростками иль дряхлыми вконец?Порой отважный ум и записной мудрецРискуют полагать, что век преображенных,Бесспорно, должен быть и в летах совершенных:Здесь цифра тридцать три, что значит меру лет,Когда Спаситель наш покинул этот светИ превратил свой гроб, свой крест, земной свой жребийВ знак высшего суда, который ждет нас в небе.От этих радужных раздумий перейдемК тому, что сказано в Писании Святом.Вот Человечий Сын, Сын Божий, брат ваш в Боге,И вот уже конец завещанной дороги.Небесный слышен гром, разверзла буря ад,Благие ждут добра, злочинные дрожат.Кто вырван из огня живым, тот за мгновеньеИзведал жизнь и смерть в их соприкосновенье,Изведал свой земной предел, свой крайний срок,И самого себя в себе узнать не мог,Иное веденье, иное упованьеЗеницу отвратит от самолюбованья,Преображенный взор красу небес постиг,А прежний взор не мог узреть сей дивный лик.Исчезли небеса, земля былая скрылась,Все бренное ушло, в пространстве растворилось,Потоки высохли, уже и моря нет,Пришла пора земле сменить покров и цвет.Вы, горы, корчитесь, как в схватках роженица,Вы, первовещества, готовы испариться,Весь бренный мир бежит от Божьего лица,Не в силах вынести и голоса Творца.Он скрыт от наших глаз простертой черной тучей,А рядом в пламени небесный страж могучий,Там, в новых небесах хвалы возносит хор,Летают ангелы, и весь в лучах простор,Весь воздух солнцем стал, и ангельские очиГорят его огнем, чернее темной ночи,Сжигая все дотла, слепящий сея светИз глубины зрачков, где больше мрака нет.Архангел вострубил и всех сзывает рогом:«Грядите, племена, держать ответ пред Богом!Скорей на Божий суд!» И вот, придя на зов,Садятся души в круг на своде облаков,А посреди престол возводят херувимы,Являющий красу и блеск неповторимый,Вот чудо из чудес, слепящий образ дня,Где солнце соткано из чистого огня.Собранье замерло в небесной сей палате,Кто благодати ждет, а кто готов к расплате.На души праведных нисходит Дух Святой,Весельем осенив, улыбкой, добротой,Дарует им Господь за многие мученьяОдежды белые и вечное прощенье.Иуды славный род[593], сядь справа, а потомВы слева сядете, Моав, и ты, Эдом[594]!Тираны бледные судьбе своей не рады,Им кара предстоит за грешные услады,Их гордый лик поблек, надменный взор исчез,Робеют, наглецы, перед Царем Небес,Кому они чело когда-то заклеймили,Кого изранили и обрекли могиле,Пред ними связанный стоял он, как злодей,А ныне Судия глядит из-под бровей,Смиренья больше нет в суровом властелине,Не тростниковый жезл[595], а меч он держит ныне,Не терние — лучи венчают Божий лик,Как знаменье суда на небе крест возник,И осужденные в унынье и печалиК стопам их пленника давнишнего припали.Пред ними грозный лик вершителя суда,Герольда гибели, бессрочной, навсегда.Кто может убежать под недреманным оком?Где скрыться Каинам? В каком краю далеком?Когда б вам, беглецы, рассвет ссудил крыла,Когда бы мощь ветров под мышки подняла,Когда бы горы вас в своих укрыли безднах,Когда б вам дал приют покров ночей беззвездныхИ глубина морей, и черных туч шатер,Настигнет все равно Господень перст и взор.Вот яростные львы, рычащие на пламя,Медведи на цепи с притихшими волками.Всё встало против них: природа, даже та,Отвергла злобу их, вселенной красотаНе хочет их терпеть, идет на них войною.«Что вы, — гудит огонь, — содеяли со мною,Который создан греть, мерцать лучом свечи?Зачем же вы меня избрали в палачи?»И воздух возмущен и восклицает снова,Что должен суд святой их покарать сурово.Он молвит: «Изверги! Во мне вы почемуМиазмы сеяли и развели чуму?»И вторит голос вод: «Зачем, о сброд жестокий,Ты в кровь преобразил хрустальные потоки?»И горы хмурятся: «Зачем старались выТеснины превратить в губительные рвы?»Деревья говорят: «Зачем из нас тесалиСтолбы для виселиц и множили печали?»Природа светлая, чья вечна красота,Свой омраченный лик явила неспростаСынам Италии[596], а после прочим странам,Искавшим первенства в искусстве окаянномОтраву добавлять в еду, а заодноЧтоб горечь заглушить, подмешивать в вино,На должность кравчего погибель звать к застолью,Земные радости почтив такою ролью.Земля (еще в цвету) возносит скорбный плач:«Зачем детей моих в меня вернул палач,Зарытых заживо в моем оставил теле,Мученья испытать заставил в колыбели?»Даст показанья смерть о рвенье слуг своих,С восторгом говоря об их делах лихих,Ад пробуждается, коварных ужас гложет,И лжесвидетелям притворство не поможет,Развернут свиток дел, подробный свод грехов,Весь перечень злодейств и пустозвонных слов,Дабы Отец явил любовь достойным чадамИ правосудье тем, кто был извергнут адом.Веди, о Дух Святой, мои слова, мой слог,Чтоб, страстью распалясь, я не был слишком строг,Не искажал Закон, чем грех свершил бы тяжкий,И чтоб, других судя, себе не дал поблажки.Не стану я вещать, пророчествовать вслух,Я только твой закон припомню, Божий Дух.О том, кто всех грешней, рассказывать не буду,Стыдился даже мир, что породил Иуду.Антихрист виден вам, всех зол, всех бед сосуд.О мерзкий греховод, твой непотребен блуд,Деянья супротив натуры безобразны,Как случки свальные и прочие соблазны,Поборы, строки булл, где и содомский грехПоставлен был в разряд дозволенных утех[597].На ватиканский трон порою меч возводит,При помощи мошенств святейший верховодит,Посредством клеветы, отравы и ножей,Насилья над страной, убийств и грабежей.За папские ключи вступают в торг без дрожи[598],Готовы дьявола завлечь к себе на ложе,И что же, под крыло берет их Сатана:Так на престол взошла распутница одна[599].Так папа проклятый, сын Люцифера старший,Когда-то произнес, заняв свой трон монарший:«Народ, чьи сыновья не покорятся мне,Погибнет от чумы, поляжет на войне,Цари с царицами придут со всей ЕвропыУ трона падать ниц и лобызать мне стопы,Моя бессмертна мощь и царству нет конца,И Церковь служит мне, наместнику Творца,Я предержащий власть в священном граде этом,И пусть я не Господь, я правлю этим светом».Тебя, сын гибели, запомнил Бог с тех пор,Как низкий раб Вотре, родосский командор[600],Башмак твой целовал, не подымая лика,Потом, восстав с колен, рек: «Отпусти, владыко».А ты, Аполлион[601], безбожно произнесВо всеуслышанье, что вымышлен Христос.И дал Творцу совет с бесстыдством святотатцаДелами горними на небе заниматься.А надо ли, чтоб тать в подобной был чести,Дабы к его стопам хвалы и лесть нести,Хоругви и кресты, тиары, митры, званья,Ключи поддельные, башмак для целованья?Налево золота и серебра навал,Уборов пышных блеск: прелат и кардиналСюда с награбленным идут, их дань впиталаПотоки слез людских, сиротских слез немало.Вот митра многих пап, где слово «тайна» стерКак богомерзкое известный миру ворИ, чтобы заменить вернее буквы эти,На митре начертал алмазом: «Юлий Третий»[602].Направо никаких златых не встретим груд,В отрепьях Лазаря толпится нищий люд[603].О дети суеты, пустого века чада,Вам нищету влачить, позор и муки гладаИ хриплым голосом придется в дни бедыВотще вымаливать хоть капельку воды.Отказывали вы, и вам откажут в малом.Теперь предстали вы пред вышним трибуналом,Раскрыла бездна пасть, не хочет ждать никакВеленья Господа, когда подаст он знак,А Бог со своего возвышенного трона,Как любящий супруг, взирает благосклонноНаправо от себя, где радостью горятВлюбленные глаза, встречая Божий взгляд,Пути всех праведных сошлись к Господню трону,Призвал их Царь Небес, чтоб даровать корону.«О вы, кто в холода мне одеянье дал,Кто был из-за меня гоним и пострадал,Кто утолил мой глад и спас меня от жажды,Мне хлеба и воды дал с радостью однажды,Питомцы Господа, грядите в Божий сад,Отпустит вам грехи ваш Судия и Брат,Грядите все ко мне, счастливые по праву,Чтоб в царствии моем изведать мир и славу».Все после этих слов преобразилось вдруг,И новая краса чарует Божьих слуг.О как им сладостно! Какой прекрасной, Боже,Им видится земля и свод небесный тоже!Но медлит Бог-Отец, не обратил покаНалево гневный взор и речь, острей клинка,Тогда как Судия, Бог-Сын с челом владыки,Громовым голосом перекрывает крики:«О вы, кто вретища мне не дал в холода,Кто плоть мою обрек позору без стыда,Кто голод мой презрел и жажды жаркий пламень,Кто дал мне уксус пить, поднес не хлеб, а камень,Изыдите туда, где слышен скрип зубов,Где кара вечная, в бездонный черный ров!»Сей лик, который нес одним сердцам отраду,Другим несет испуг, смятенье и досаду,Из уст божественных Господь извлек свой меч,И пекло подползло у ног покорно лечь.Едва злосчастные восстали из могилы,Их мигом пот прошиб, и холодеют жилы,В глазах совсем иной, суровый, небосвод,И каждый, трепеща, грядущей смерти ждет,Глазам их в этот час последний, в час печали,Дни их величия по-новому предстали.Но все, что этот мир когда-то испытал:Ужасных шквалов мощь, нагроможденья скалИ бездны черные, где из глубин провалаИз самых недр земных волна огня вставала,И то, как с неба гром обрушивался вдруг,Все это тишь да гладь. Ничто, ни тяжесть мук,Ни гнев, ни горести, ни даже страх, поверьте,Не искажают лиц сильней, чем холод смерти,Небесный грозный гнев так не страшил в былом,Как ярость этих туч, их молнии и гром,Так небо корчится на жизненном пределе,Налился кровью глаз и губы почернели,Надсадный слышен стон, и жилы все свело,И дышат легкие со свистом, тяжело.Мерцает солнца жар под черным златом пепла,Померкло око дня, вселенная ослепла,Покинул дух цветы, цветенья больше нет,Из жизни жизнь ушла и стал бесцветным свет.Как небольшой толчок мгновенно валит тело,Когда чуть живы мы и сердце ослабело,Так и вселенную постигнет смерть, когда,Как сердце, солнце в ней угаснет навсегда.Пророчицы судеб, толкующие жребий,В часы предсмертные бледнеют звезды в небе,Свой серебристый цвет утратила луна,Лицо багровое возносит ввысь она.Всё прячется: огни — в воздушные стихии,Те — в глуби водные, вода — в пласты земные,Все краски выцвели, бледнеет высь, а в нейИ лики горние становятся бледнейПод впечатленьем тех, кто побледнел притворно,Как бы окоченел в пыланье адском горна.Но, как сыны небес, взойдя на высоту,Подобны ликами Спасителю Христу,Так и кромешники, достойные похула,Похожи обликом на князя Вельзевула[604].Им гибель первая ужасный вид дала,Вторую не сравнить, там пламя и смола.И грешники вопят: «О горные обвалы,Зачем вы рушите нам на голову скалы?Скорее спрячьте нас, теснины диких гор,Из жизни, как собак, нас гонит наш позор,Укройте в недрах нас, в земном глубоком лоне,Чтоб Агнца Божьего[605] не видеть нам на троне».Берет их нагишом сей день, как злой недуг,И мучит пытками страшней родильных мук.Вот низкой злобы хмель в дымящемся фиале,Сии сыны земли напиток тот собрали,И вот из недр ее они теперь глядят,Какой, чреватая, она выносит ад,А в том аду дрожат клевреты Люцифера[606],Там стон стоит и лай; дымящаяся сераГорящим озером легла, ее парыПовисли пологом черней ночной поры.Сей ад не балаган какой-то скомороший[607],Для выживших ханжей придуманный святошей,Земным карандашом не начертать никакНи вышний райский сад, ни черный адский мрак.Вы, падшие, рекли: «Рожденье наше случай,Которым правит рок, а смертью неминучейПреображается дыханье наше в пар.Речь — искры от сердец, чей остывает жар,И вот становится холодным пеплом тело.Душа — из воздуха: глядишь — и улетела.Глотает время всё, и память о делах,Как туча черная, редеет на глазахИ плотный свой покров от взоров прячет где-то.Скрывается туман от солнечного света.Наш век всего лишь тень, исчезнет — не поймать».Нам приговор суров, тверда его печать.Вы, грубые, рекли: «Что хуже отлученьяОт лика Божьего во мраке заточенья?»Нет, жизни конченной не так вам будет жаль,Как чувств потерянных, ведь радость и печаль,И зависть, ежели вы знали их когда-то,Утратят прежний вкус, исчезнут без возврата,А посему вкусить придется, каковаВся мера ужаса без лика Божества.Сыны столетия, наивные кривляки,Сердца жестокие, там, в подземельном мракеПридется вам узнать, что истиной святойВ юдоли было то, что мнилось вам тщетой.Без покаяния, влача тоску и горе,По мере ваших бед зачахнут души вскоре.Ну кто утешит вас? Там будут все, увы,Зубами скрежетать в отчаянье, как вы.Святые, может быть? Но между вами бездна,Их плоть не знает чувств, их жалость бесполезна.Надеетесь: конец страданиям придет?В аду надежды нет, как не сверкнет восход.Захочет ли Господь прощать вас бесконечно?Кто вечно жил в грехах, того мученье вечно.Всевышний милосерд и добр на небеси,Но коли ты в аду, прощенья не проси.А серному огню с таким жестоким пыломИспепелять тела неужто не по силам?Господь их бережет для мук и оттогоНе даст огню пожрать живое вещество,Коль слишком жжет огонь, его умерить надо,Но так, чтоб не погас, чтоб вечным казням адаСлужил, как служит он, горел бы, как горит.Здесь нету воздуха, который тлен творит,Сей важный элемент не нужен в царстве серы,И движитель его, навес небесной сферы,Остановил свой бег, размеренный свой кругИ плавный переход, как в песне, звука в звук.Вам в пору смерть призвать, но и ее не стало,Сего надежного для всей земли причала.Глаза горящие напрасно ищут нож,Себя, увы, ничем сегодня не убьешь.Как, — спросите вы, — смерть желанной стала ныне?Нет смерти. Умерла. Забудьте о кончине.Принять хотите яд? Бессмысленный порыв.С обрыва броситься? Но где на дне обрыв?Стремитесь в пламя вы? Но это пламя хладно.Хотите утонуть? Но жжет вода нещадно.Зовете вы чуму? Здесь хвори не берут.Удавку вьете вы? И это праздный труд.Вы в пекле стонете, но выход из пучины —Желанье вечное несбыточной кончины.Враждуете с огнем, однако сколько разЕще возжаждете, чтоб он коснулся вас.Всевышний хмурится, заслышав ваши зовы,Когда вас припекло, вы каяться готовы.Подобен угольям ваш раскаленный взгляд,От скрежета зубов каскады искр летят.Огнь пожирающий вас гложет одичало,Но возрождает все, что истребил сначала.Гремит Господень воз, и на земную твердьНизвергнут град и дождь, мешая жизнь и смерть.В глубокой бездне мук скулите, как собаки,Но вой и лай иной в подземном слышен мраке,Там своры дьяволов клыками рвут тела,Но плоть срастается и тут же ожила.Вой этих демонов — надсадный, из утробы,Их лбы железные насуплены от злобы,Неистовый огонь их мрачных глаз сродниСверканью ваших глаз когда-то в ночь резни.Бледнейте, деспоты, их ужаснувшись виду,Они еще сорвут на вас свою обиду.Нет палача страшней, чем тот, кто сам был бит,И посему других еще больней казнит.В судебнике небес параграф есть особый:Из пекла грешники, снедаемые злобой,Способны праведных на небе наблюдать,И радость райскую узреть и благодать,Способны услыхать в слиянии созвучийСогласье полное, вселенский лад певучий,Где духи светлые хвалы возносят ввысь.Здесь голоса святых и ангелов слились,Орбиты новых звезд, небесных бурь боренья —Сопровождение такого песнопенья:«Святый! Святый Господь! Премногих ратей Бог![608]Небесный новый свод, Твой огненный чертог,И новый дол земной, и новый град нетленный,Все славит доброту Твою, Творец вселенной!Повсюду назван Ты, и Твой святой СионИз драгоценного каменья возведен,Там всякий житель свят и в благостном покоеСтяжал победу, мир и бытие благое.«В обновах на небе особой нужды нет,В одежды вечные любой из нас одет.Что жажда! Что нам глад! Любому для потребыНебесный дан родник и ангельские хлебы.Здесь никакая смерть наш век не оборвет,Здесь нет невежества, недугов и забот.Нам солнце ни к чему, поскольку большим светомСияет Божий лик, звезда в чертоге этом,Светить способен здесь ничтожнейший из нас,Нам всем дарованы два солнца вместо глаз.Поочередно всех Всевышний выкликаетИ царской волею царями нарекает,Недавно пришлые теперь его семья,Родные дочери его и сыновья».Но, может быть, у нас в душе страстей немало,И спорим, где кому занять места пристало,И клянчим милости, выпрашиваем честьНаправо от Христа или налево сесть?Нет! Час настал для всех, кто был исполнен веры,И все желанья их свершились свыше меры,Здесь и высоких мест, и низких нет совсем,При всех различиях здесь каждый равен всем.В Сорбонне собрались светило на светиле,Ведут ученый спор, насколько просветилиВ раю угодников, дано ли им понятьГосподне существо, Господню благодать?Да. Но не полностью. Всё. Но не без изъятья.Положен кое в чем предел для восприятья,Однако мы твердим спокойно всякий раз,Что сущность чистая должна наполнить нас.Земные почести становятся убогиПри восхождении в небесные чертоги;С богатствами небес, манящими вдали,Сравнить ли золото, ничтожный прах земли?Все радости ее, все прошлые услады —Всего лишь горькие печали и досады,И адом кажутся в сравненье с жизнью той,Где радость вечная и сладостный покой.Здесь нежность к ближнему чиста и дружба тоже,А на земле любовь на ненависть похожаВ сопоставленье с тем, что породила высь,Где все желания в один напев слились,В единую любовь высокие порывы,Как лучшие из дней в единый день счастливый.Гадают мудрецы: узнают ли в раюБрат брата, сын отца, младенец мать свою,А муж свою жену. Забвенье там не можетЛишить столь чистых чувств, любви не уничтожит.В Писании Святом Спаситель наш, Христос,В повествование такую притчу внес,Где к Лазарю богач воззвал из преисподней[609],Узрев убогого в обители Господней,Один издалека другого распознал,Хоть лик богатого стал в жарком пекле ал,Скривился весь от мук, от жажды и от срама,А нищий юным стал на лоне Авраама.Сверх веры в Царствие, которая самаПревыше памяти, познаний и ума,С небес нисходит луч, как дальный отголосок,Едва намеченный светящийся набросок,И вот он, лик Христа, чье появленье могПровидеть Моисей, назвать Илья-пророк.Их перенес восторг в заоблачные дали,Чтоб чувства новые блаженство испытали.Безгрешным существом вначале был Адам,Когда он всех зверей назвал по именам,Познал растений суть и всякого металла.Натура избранных такой же чистой стала.У всех земных людей в поддержке есть нужда,Святые помощи не просят никогда.Мы, люди, чувственны, земная плоть греховна,Однако в существе небесна и духовна.Живую душу Бог вдохнул в Адамов прах,Но животворную дарует в небесах.Адам находит смерть, путем греха ступая,Ни смерти, ни грехов не знает житель рая.Святым не надобен, Адаму нужен щит,Он сам от Сатаны себя не защитит,Святым открыто все, поскольку и созданьюНесовершенному[610] открылся путь к Познанью,А что до памяти, скажу: ее отсечьНе в силах времени и расстоянья меч.Сословье избранных свободно, без сомненья,От грабежа веков и от когтей забвенья,Хотя всеведенье минует на землеИных ее сынов, увы, в большом числе.И тут бывает прок, хотя утрат немалоРождают споры мысль, сие любви кресало,Однако те из нас, кто ищет в жизни сейПобольше острых чувств и всяческих страстей,Как духи темноты, влекомы черной бездной,Тоскуют ярким днем о ночи, им любезной.На свадебном пиру, где сам Господь супруг,Такие предпочтут всему чеснок и лук,Твердя, как пастухи: «Коль мы царями стали,Мечтаем о большом серебряном стрекале».Сияя в облаках, апостолы сидят,Но вниз на прошлое никто не бросит взгляд,В их памяти живут родни и милых лица,Но прежняя их жизнь с небесной не сравнится,Их лики новые в свечении венцаПрироду обрели иную и сердца,Минувшей радостью теперь их дух не тронут,Воспоминанья их в сиянье счастья тонут.Любая тайна их — не тайна, не секрет:Источник вечности им свой дарует свет,Светило всех светил для них лампадой стало,И око всех очей им служит как зерцало.Всей красоты предел Всевышний искони.Так сотоварищи Улисса в давни дни,Согласно древнему преданию Эллады,Отведав лотоса, забыли все услады[611],Так манна сладкая, сей древа жизни плод,Земного хлеба вкус немедля отобьет.Душа при выборе отвергла колебаньяИ чувства грешные, пятнавшие желанья,И тело грешное явилось вновь на свет,И нет на нем пятна, изъянов больше нет.Лишь пять у тела чувств, для смертного — в достатке.Нужны вам запахи? Вдыхайте ладан сладкий,Как Спас наш на кресте, в тот миг явленный намКак жертва и алтарь, священный чин и храм.Вам звуки надобны? Когда-то взлет отвесныйСвершил к Олимпу грек[612], чтоб слышать хор небесный,И выше он взошел, когда в хорал светилВступила песнь святых, напев их струн вступил.Таких, как на небе, красот еще ни разуУвидеть на земле не приходилось глазу.Все те, кого позвал на свадьбу ИисусНа ангельском пиру забыли мяса вкус,Здесь яства без огня готовы постоянно,Вода из родника небесного и манна,Здесь горькой сладости не пожелает ротИ горечь сладкую отвергнет в свой черед.С каким ласкающим прикосновеньем можемСравнить небесное лобзанье с Сыном Божьим?Так в жизни на земле и в той, что будет впредь,В нас чувства многие не смогут отгореть,Но в чистоте своей откажутся от властиНечистых помыслов, а также низкой страсти,И чувства новые Святой дарует Дух:Нюх, осязанье, вкус и зрение, и слух.Пред ликом Господа на лоне АвраамаЖеланья чистые произрастут упрямо.Союзы без разлук, веселья без невзгод,Поскольку здесь всегда прекрасны цвет и плод.Стою, ничтожнейший, перед небесным оком,Страшусь приблизиться к светилу ненароком,Лучами ослеплен, в огне готов сгореть,Дабы вселенский дух душа могла узреть,Дабы постигла то, к чему сознанье глухо,Чего не видит глаз, чего не слышит ухо.Смолкает сердца стук и рот мой онемел,Дух покидает плоть, уходит за предел,И обмирает дух, скользя на небосклоне,Чтоб место должное занять на Божьем лоне.
