Конфискованное имущество передавалось в колхозы в качестве взносов бедняков и батраков, которых более имущие колхозники постоянно попрекали, однако зачислялось в неделимый фонд — то есть никто не имел права прихватить с собой это имущество при выходе из колхоза. В свою очередь, колхозы, получившие землю и имущество, обязаны были её засеять и всю товарную продукцию с этой земли сдать государству.
А ведь были ещё и инструкции по применению этого постановления. Если действовать по букве этих инструкций, то ошибиться практически невозможно. Другое дело, что на местах инструкции все время подправлялись классовым чутьём, личными счётами и желанием пограбить…
Но вообще-то, если отрешиться от специфических советских терминов, то что мы видим? А видим мы очень хорошо знакомую нам вещь. Называется она: национализация, только национализируется имущество не в федеральном, а в волостном масштабе…
К концу 1930 года по СССР было раскулачено около 400 тысяч хозяйств — т. е. около 40–50 % всех имеющихся на 1927 год кулаков. Из них выслано было не так уж много — всего 77975 семей. По данным налогообложения, к осени 1920 года в стране ещё оставалось около 350 тыс. кулацких хозяйств. Точно не подсчитывали, но не менее 20 % кулаков бежали. Паспортов тогда ещё не было, а справку из сельсовета легко купить или подделать.
Раскулачивание продолжалось и в 1931 году, прекратившись лишь в 1932-м.
Сколько всего было выселено? Суммарная статистика ОГПУ называет точное их число: 381026 семей общей численностью 1803 392 человека. Правда, неясно, вошли ли в это число неправильно раскулаченные, которых впоследствии освободили и вернули имущество (а таких, по данным проверки 1930 года, было по разным районам от 20 до 35 %). Что любопытно: в местах высылки тоже вскоре появились колхозы.
Из информационных сводок ОГПУ, др. документов, писем крестьян:
