Предлагаемая читателю новая книга «В поисках Города Богов» написана в увлекательном стиле, но по своей сути она глубоко научна и затрагивает глобальные философские проблемы.
Посвящается памяти
Николая Константиновича Рериха
У меня есть друг. Фамилия его Васильев Юрий Иванович Васильев работает в нашем Всероссийском центре глазной и пластической хирургии главным инженером, хотя высшего образования не имеет и, как говорится, институтов не кончал. Но это человек того сорта или пошиба, про которых в народе говорят русский Левша. Юрий Иванович Васильев английского языка, конечно же, не знает, но удивительно, что он совершенно запросто ориентируется в инструкциях к приборам на английском языке и налаживает их так, что мы, имея огромный комплект сложнейшего импортного медицинского оборудования, за много лет ни разу не вызывали иностранный сервис.
Флейш, наверное, барахлит, бурчит он себе под нос, налаживая прибор и путая произношение английского слова flаsh (флаш), что означает вспышка.
Юрий Иванович пришел к нам тогда, когда мы были еще никем и ничем, и с тех пор бессменно работает у нас. Юрий Иванович, конечно же, выпивал, но бросил и говорит, что навсегда. Мы с ним большие друзья и на «ты», но меня он всегда называет «шеф».
Мои хирургические инструменты затачивает только Юрий Иванович, нередко матерясь по поводу качества стали.
Ну что за сталь, что за сталь! Я же им, изготовителям, звоню и говорю, что сталь для глазного инструмента должна быть крепкая, очень крепкая. А они о марках стали говорят, оправдываются, но любой технарь должен чувствовать сталь на ощупь, чувствовать, какая она крепкая или не крепкая, нередко причитает Юрий Иванович, затачивая инструмент. Юрий Иванович Васильев, естественно, в марках стали разбирается хорошо. Но он каким-то седьмым чувством способен определить качество стали и способен делать это безошибочно. Меня всегда удивляла эта его способность, которая казалась странной и необычной.
Юрий Иванович, скажи, а как ты определяешь качество стали и, собственно, качество заточки инструмента? помню, спрашивал я его.
А черт его знает, шеф! Не знаю, чувствую, какая сталь, крепкая или нет. Задним чувством ощущаю. А что тут странного? Говорят, вон, внутри пирамид инструменты сами затачиваются. Потрогаешь инструмент, призадумаешься, внимательно призадумаешься, и чувство такое идет: если хорошее ласковое чувство сталь хорошая, если плохое чувство плохая сталь. Крепкая сталь всегда дает хорошее чувство.
Не помню точно, по-моему, в 1989 году, мы втроем Юрий Иванович Васильев, я и Амир Юсупович Салихов хирург и заместитель директора нашего центра, поехали в Египет для проведения глазных операций по нашей технологии «Аллоплант». Мы с Салиховым оперировали, а Юрий Иванович помогал нам, настраивая операционные микроскопы. Когда выдался свободный денек, нас повезли к египетским пирамидам на экскурсию.
Пирамиды Гизы, особенно пирамида Хеопса, поразили нас своим величием. Все мы трое невольно замолчали, видимо, погрузившись в такие глубинные чувства, которые, как нам казалось, исходили от самых истоков человеческого бытия. Эти чувства были приятны и в то же время носили необычайно грандиозный характер, связанный с ощущением того, что ты, человек, являешься не просто пылинкой, а представляешь собой достойную частицу мироздания. Эти чувства напоминали грезы, но они имели конкретный исторический оттенок, как бы констатируя величие человека. Амир Салихов сосредоточенно смотрел вниз, а Юрий Иванович теребил мочку уха…
Сэр, плиз, бай ит (Сэр, пожалуйста, купите это), раздался голос надоевшего торговца сувенирами, которые, как и таксисты в Москве, атакуют любого иностранца.
Уходи к черту, уходи, понимаешь, уходи, сердито порусски сказал Юрий Иванович.
Бери, вери гуд (очень, очень хорошо), вторил торговец, подсовывая под нос Юрия Ивановича какую-то статуэтку.
Вери чип (очень дешево), вери, вери чип. Поанглийски надо говорить, Юра, скажи «ноу» или «гоу», порекомендовал Амир Салихов.
Ноу, я тебе говорю, наконец произнес Юрий Иванович.
Мы подошли к пирамиде Хеопса. Огромные каменные блоки с высочайшей точностью уложенные друг на друга, простота и монументальность конструкции прежде всего обратили на себя внимание.
«Кто же ее построил? Люди, что ли?» думал я, трогая и ощущая почему-то свою собственную тупость. Ощущение тупости было столь явным и неприятным, что я четко акцентировал на нем внимание. В то время я не понимал, что пирамиды выполняют на Земле очень разнообразные функции, одна из которых сводится к контакту земного разума с космическим разумом.
Амир, Юра, я, почему-то, чувствую себя очень тупым, сказал я.
Оба удивленно посмотрели на меня, но промолчали. Юрий Иванович Васильев пощелкал по пирамиде, постучал по ней пальцем, призадумался и сказал:
Крепкая… крепкая пирамида.
