Все мы ходим исправно — имею в виду нормальных, здоровых людей, не являющихся ни малыми детьми, ни стариками. Но когда-то мы учились ходить и ходили неумело. Тогда мы должны были осторожно испробовать каждое движение при напряженном внимании, как это делает человек, у которого правая рука вышла из строя, и он вынужден учиться работать левой. Теперь мы ходим автоматически, «не думая об этом», и это является одним из показателей достигнутой исправности: чем исправней мы действуем, тем большее место отводится автоматизации в наших движениях, тем в большей степени то и другое некоторым образом «делается само по себе». Так обстоит дело с умением говорить, читать, писать.
В числе элементов манипуляционной исправности мы указывали на приближение исполненного движения к намечавшемуся движению, что можно сформулировать короче, характеризуя более исправную деятельность как более аккуратную, более точную. В этом случае игра на скрипке особенно подходит для иллюстрации. Едва заметное перемещение пальца вдоль струны вызывает вполне уловимые различия в ее звучании. Чем лучше кто-то играет на скрипке, чем он более исправен в этом искусстве, тем «чище» игра, как говорят знатоки, а это означает, что вызываемые им звуки тем менее отличаются от тех, которые предполагались.
Давайте посмотрим на конькобежца, искусного в фигурном катании. Как он плавно чертит коньками узоры на льду и выполняет любые повороты. Или исправный лыжник — как ровно мчится он по склонам холма. А как бегает на коньках или на лыжах начинающий? Его движения угловаты. Эта разница с точки зрения плавности линии движения и плавности при изменении направления неразрывно связана с последней из указанных нами черт манипуляционной исправности — с прогрессирующим соединением в одно целое нескольких импульсов. Оперируя бритвой во время бритья, начинающий делает много мелких движений, а проворный парикмахер бреет быстро, широкими и плавными движениями бритвы. Следовательно, одним движением он заменяет множество движений. Когда-то в многолюдных кафе посетители уплачивали по счетам официанту, и завсегдатаи поражались ловкости, с какой он дает сдачу. Молниеносным движением официант вынимал из кармана, наполненного различными монетами, сдачу и выбрасывал на столик именно такой комплект монет, какой был необходим для сдачи. А какие затруднения со сдачей у начинающего кондуктора трамвая! Подобная разница наблюдается при сравнении исправного, беглого чтения целыми словами с чтением по слогам, с которого обычно начинается обучение.
Этот последний пример мы используем и для другой цели. Он подтверждает, что, рассматривая вопрос о манипуляционной исправности, мы не имели и не имеем намерения ограничивать ее сферу только внешними действиями, а тем более областью «манипуляции» в этимологическом значении этого слова, то есть оперирования руками. С нашей точки зрения, не имеет значения, проявляет ли некто манипуляционную исправность, действуя главным образом с помощью рук или с помощью ног, как упомянутые выше конькобежцы и лыжники. Более того, этот вид исправности представляет также классический пример внутреннего интеллектуального действия, как, например, решение в уме математических задач: выполняющий эту операцию быстро и точно, без напряжения, легко переходит от одной фазы решения к другой. Мы называем манипуляционной исправностью не только исправность руки. Точно так же врач назовет «дисмургией» науку о перевязках, хотя не каждая перевязка является именно перевязыванием, а слово «дисмургия» означает только «умение производить перевязки».
После этого замечания мы не будем уже считать неуместной замену термина «манипуляционная исправность» термином «zręczność» (ловкость), еще более напоминающим о своем этимологическом происхождении от названия руки, когда будем его применять к вовсе не ручным действиям.
Более того, мы позволяем себе говорить о ловкости, или манипуляционной исправности, даже тогда, когда оценка касается вовсе не движения какого-либо органа, но движения целого, состоящего из индивида и управляемого им орудия, или инструмента. Так можно говорить, если мы рассматриваем это целое так, как будто оно является живым индивидом, как будто аппаратура входит в состав организма субъекта, а инструменты являются его органами. Мы говорим: парусная лодка «ловко» выполняет маневр (хотя в строгом смысле его выполняет тот, кто управляет лодкой).
