Посреди лагеря красовался шатер. Однажды из него вышел тот самый Пучеглазый, спокойно, без малейших эмоций, обвел взглядом расшумевшихся подчиненных. Руки не поднял, не произнес ни звука, а те вдруг стихли, как-то подобрались, точно на задних лапах присели. Бурого видно не было. «Наверное, в шатре», – предположил Леха. Впрочем, никаких других укрытий в лагере не наблюдалось. Волкоглавые без всяких возражений обходились каменистой землей вместо тюфяка и низким клочковато-серым небом в качестве одеяла. Кое-где горели костры, вокруг них сидели наиболее крупные экземпляры, дожидаясь, когда будет готово помешиваемое в котлах непонятной природы варево.
Лешага и Марат поднялись на пригорок. Драконоборец оглянулся. Как он и предполагал, отсюда поселение виднелось, словно на ладони. Лишь за ближней насыпью оставалась небольшая мертвая зона. «Это хорошо, – удовлетворенно подумал Леха, вспоминая наставления Старого Бирюка. – Заставь противника верить, что он видит и знает все, тогда то, чего он не видит и о чем не знает, уничтожит его».
– А зачем мы сюда пришли? – опять не выдержал Марат.
– Ямы копать умеешь?
– Конечно, – юноша удивленно распахнул глаза. – Нам знаешь, сколько копать приходилось?!
– Не знаю, – без суеты осматривая вершину холма, бросил страж.
– Мы там еще, у большой переправы, каждый день копали, много всякого находили. А здесь что мы ищем? И эта штуковина тут зачем? – вопросы сыпались из него быстрее, чем градины с неба.
– Вон, дерево вывернутое видишь?
– А то! Большущий же ствол, как не увидеть?!
– Рядом с ним и копай, – приказал ученик Старого Бирюка.
– А ты? – с надеждой спросил Марат. Он горел желанием немедленно совершить что-нибудь героическое.
– Вызвался помогать, бери лопату, – разглядывая горизонт, буркнул Леха.
– Но я же хочу понять! Ты сам подумай: вот победим мы завтра прорв, получишь ты свой автомат и пойдешь куда-нибудь, например, в Шаолинь. А кто селение защищать будет? – не унимался юнец.
– Не мое дело.
– Ясно, не твое. Мое. Вот, пока ты здесь, я и учусь.
– Когда же ты учишься, если столько болтаешь?
– Да я же слова лишнего не сказал!
– На вот, – Лешага тяжело вздохнул, снял с пояса длинный кушак, размотал его, встряхнул получившуюся кишку, превращая ее в объемистый мешок, и протянул болтливому дракониду. – Землю сюда насыпай. А я пока займусь гнилым пеньком.
– На что он тебе?
– Зачем спрашиваешь? Смотри и не забудь про лопату, яма должна быть мне по плечи.
– Ого! – возмутился Марат.
Но Лешага уже не слушал, он отправился к торчавшему из земли растрескавшемуся пню и стал аккуратно снимать с него покрытую мхом кору.
«Выкорчевывать его не стоит, – размышлял он. – Корни во все стороны, если вывернуть, сильно заметно будет, а вот если все лишнее убрать, да присыпать сухой листвой и ветками, можно соорудить хороший наблюдательный пункт для противника. Ствол дерева его аккурат прикрывает от автоматных пуль, и видно отсюда будет получше. Остается только рядом с этой точкой соорудить фальшивый пень, а в нужный момент объяснить прорвам, чем видимость отличается от реальности. Но все же надо как-то подсказать Пучеглазому, что лучший наблюдательный пункт – здесь. Как бы это сделать?»
Он поглядел на чешуйчатого, ожесточенно, точно землеройка, углубляющегося в каменистый грунт.
– Марат, ты бегаешь хорошо?
– Да! – гордо заявил юнец. – Я же драконьего роду, мы все стремительные.
– Ну да, я помню. И летать умеете, – тут же ухмыльнулся воин.
– Вот увидишь, я еще полечу!
– Увижу – значит, увижу, – согласился Леха. – А пока ты что есть сил побежишь в селение.
– Надо что-то передать?
– Надо. Пусть снаружи перед насыпью копают ямы.
– Такие?
– Мельче. Чтоб нога проваливалась, эдак, по колено. Уяснил? А в дно ямы пусть забивают острые колышки. И чтоб перед тем, как забивать, дерьмом их хорошенько вымазали. Так вернее будет. Я вернусь, покажу, как волчьи ямы ладить и упрятывать, чтобы глазам не видно было.
– Так, может, тогда я сперва здесь докопаю, а потом в селение…
– Беги, – нахмурился Лешага. – И так беги, как будто за тобой гонится орава голодных прорв.
Юноша нехотя вылез из ямы.
– Ну, я же тебе помогаю…
– Помогаешь. Теперь дуй отсюда быстро. А то… – он замахнулся пятерней, припоминая своего учителя, – сейчас точно полетишь.
Марат не заставил себя упрашивать и со всех ног бросился к оборонительной насыпи.
«Нет, так не пойдет, – глядя, как сверкают пятки чешуйчатого, подумал Лешага. – Слишком медленно. – Он еще раз оглядел селение и округу с импровизированного наблюдательного пункта. – Надо показать этим зверолюдам, что за ними отсюда следили и подавали сигналы в поселок, дальше уже сами додумаются. Но если мальчишка побежит отсюда, прорвы его точно догонят. Волкоглавые бегают куда как быстрее».
Леха вдруг поймал себя на том, что его по какой-то неведомой причине беспокоит судьба Марата. Вот же, какая ерунда получается! Ведь по сути, это же хорошо, что поймают, эти допрашивать не станут, они, поди, и говорить толком не умеют. А так – что может быть лучшим доказательством наличия сигнальщика, чем пойманный сигнальщик?
