Мальцев стоял, тупо глядя в глаза командиру… Глаза полковника ускользали.
– Та-ак, ну, скажите, прапорщик, как вы до такого докатились?.. мне тут докладывают…
– Я?
– Да, вы!
– Я не понимаю…
– Мал-лчать! Не понимает он… – Взгляд, лицо, фигура полковника выражали брезгливость и недовольство…
– Да вы скажете мне, что случилось, в конце концов или нет? – не выдерживая, взревел Мальцев.
Полковник словно ждал этого. Резко подскочил с кресла, ответно бухнул кулаком по столу.
– Молчать, я сказал. Подонок. Из-за таких как ты нормальные люди в армию не идут. В Армию! Калёным железом вас, поганцев, нужно выжигать… – Заметив, что Мальцев вновь хочет что-то сказать, возможно оспорить, резко, с угрозой в голосе пресёк.
– Лучше молчи сейчас, у меня, прапорщик… Не доводи до греха! Пока я не сорвал с тебя прямо здесь, в кабинете погоны… А ещё музыкант, называется! Цвет нации! – полковник с трудом сдерживался, нервно переминался на месте… Лейтенант голову в плечи втянул. Только кончики его пальцев нервно подрагивали…
«Идёт солдат по городу, по незнакомой улице…» – рублеными фразами, нестройно горланил на плацу взвод голосов.
– Мне только таких как ты, да разных гомиков с транс… свеститами в полку не хватало… Заразы этой… С землячествами разными, с дедовщиной, понимаешь, кое-как боремся, с анашой, с самоволками, воровством… и ты ещё мне тут! Помощник командира, называется. Прапорщик! Да какой ты прапорщик, какой отличник, – пидор ты… Так вас, кажется, зовут в вашем узком кругу, да, нет?
– Да вы что, ох…и? За что? С какой стати? – Мальцев с силой грохнул стоящий перед ним стул об пол… Стул рассыпался. – Что вы себе позволяете? Вам никто не давал права так оскорблять человека. Никто. Или объясните мне, или я уйду… И нечего меня пугать погонами… А за оскорбления отвечать придётся, товарищ полковник. Я на вас в суд подам…
– О-о-о, он ещё пугает! – не испугался полковник, даже вроде не обратил внимания на грубую порчу военного имущества, на тон младшего по званию. – Он ещё оскорбляется… Ты посмотри, товарищ лейтенант, какой у тебя Мальцев гусь лапчатый, а… Вырастили! Нет, Мальцев, правильно говорят: шила в мешке не утаишь, нет. Нам всё известно. Мне жена твоя только что всё рассказала… Да, поведала, какой ты мужик… К чему пристрастия… сексуальные имеешь… Смир-рно стоять, я сказал… Не дёргайся, коли попался, понимаешь… Тебе молчать, понимаешь, надо… Ты свою совесть на малолеток променял. На детей!.. Тебя под суд надо… Тебе лечиться надо, а не нам с лейтенантом…
Мальцев онемел… Алла к полковнику приходила!! Геннадий не мог пока связать всё сказанное командиром с Аллой. Причём здесь Алла? Она к командиру приходила… Сегодня, сейчас… Зачем? Жаловаться? На что? А-а-а, это она приходила чтобы…
– А, так это, значит, вам моя жена что-то наговорила…
– Да. Только не наговорила, а рассказала.
– Я не понимаю, что она могла…
Полковник брезгливо оборвал.
– Да всё вы понимаете, Мальцев, не придуривайтесь. Не хочется в этом сознаваться? Это нам с лейтенантом понятно.
– Да в чём сознаваться-то? В том, что я хотел ребят у себя оставить?
– Вот-вот, наконец-то, сознался… – полковник словно обрадовался.
– В чём я сознался? Я просто не знал, захотят ли они этого… Не мог раньше сказать. Но они сбежали. Вернее ушли…
– Ушли? Они?! Молодцы! Спаслись! – восхитился полковник – Бог уберёг! Почувствовали, наверное, потому и ушли. Короче, прапорщик, мне всё понятно, идите… Идите-идите, я сказал… Чтобы глаза мои тебя не видел… пока мы не разберёмся… Идите, я сказал. – И жёстко прикрикнул. – Кр-ру-у-гом…
– Подождите меня в приёмной, – успел смягчить грозную команду полковника лейтенант. – Я сейчас…
Мальцев с трудом оторвал ноги от пола, повернулся, с трудом вышел за дверь.
Офицеры проводили его теми же разными взглядами. Когда дверь за ним закрылась, полковник взявшись за сердце, вздохнул… опустился на стул…
– Всё, не могу!.. Нужно на пенсию уходить. Нужно. Всё хуже и хуже… Куда мы катимся? Не одно, так другое. И почему именно на армии, на войсках вся дрянь собирается, виснет, не пойму! Вроде всё делаем, лейтенант, чтобы не допустить, а вот, ты погляди… И с такими делами, к сожалению, приходится сталкиваться… А ты говоришь не замечал…
– Так точно, товарищ полковник… При мне нет, может раньше… Но ничего подобного за ним не было… Очень хороший музыкант, техничный, грамотный, солист, в общем… Да и товарищ хороший… Я же вижу… Да у меня весь коллектив такой…
– А вот проглядели…
– Я бы знал…
– И я бы знал… – вздохнул полковник. – Вот же-ж напасть. – Расстроено щёлкал выключателем настольной лампы. Свет под абажуром то зажигался, то гас, то снова… – Не было такого в полку… – Подытожил командир, и вдруг озлился, хлопнул ладонью по столу. – И не будет! Я не позволю! – Ладонь была широкой, стол большой, полированный, пустой. Хлопок прозвучал как выстрел.
Карандаш на столе и лейтенант на своём месте вновь дружно подпрыгнули. Но карандаш трусливо подкатился к руке командира, а лейтенант наоборот, спину выпрямил, не струсил, не смалодушничал, пусть и чуть севшим голосом, но продолжил стоять на своём…
