Тянусь к сумке, воюю с замком, чертыхаюсь, еле как нахожу «Тройку» – и понимаю, что парень в форме отмахивается, а следом достает из нагрудного кармана маленький, чуть пожелтевший прямоугольник бумаги.
– Вот теперь верю, что есть. Билет здорового человека в трамвае здорового человека.
Верчу билетик в руках: сто лет такие не видела. В детстве, когда ездили с бабушкой по Ставрополю на автобусах, она научила меня искать счастливые номера. И вот я, без малого тридцатилетняя бабища, вглядываюсь в какую-то бумажку, а на ней «110011».
– Это розыгрыш какой-то? Скажите, куда смеяться, я посмеюсь, – рука с наушником уже почти касается уха, но в последний момент я замечаю, что взгляд человека напротив поменялся. Стал оценивающе-серьезным. – В чем дело?
– Скоро узнаешь, Лиля.
– Откуда…
Я не успеваю договорить: трамвай с сильным рывком останавливается. Впиваюсь в спинку кресла впереди, оглядываюсь и понимаю… Нет, пожалуй, я все-таки не понимаю. В салоне пусто: нет никого, кроме меня и Кондуктора. Вид за окном не похож ни на один из пейзажей вдоль одиннадцатого маршрута. Да что уж, он вообще мало на что похож.
– Добро пожаловать в трамвай «Иллюзия».
Растерянно смотрю в глаза, и где-то на самом краю сознания мелькает мысль: я их уже видела. Но где? То, с какой скоростью меня прошибло током, удивляет и непрозрачно намекает, что об этом пока лучше не думать. Да и в глаза не смотреть от греха подальше.
То ли на стекла кто-то наклеил пленку со светофильтром, то ли все вокруг покрылось внушительным слоем ржавой пыли. Абсолютно постапокалиптичный пустырь. Тут и там из земли торчат куски арматуры, по земле разбросаны листы металла. Вдоль горизонта тянутся силуэты бесконечного количества трамвайных вагонов.
– Знакомься, это кладбище трамваев.
– Это вообще не то место, где я планировала сегодня оказаться. Да и вообще в обозримом будущем. – Двери шипят, нехотя разъезжаются в разные стороны. Кондуктор жестом приглашает к выходу, а я украдкой щипаю предплечье, но почему-то не просыпаюсь, хотя хотелось бы. Это какой-то бред. Как там в заезженных стихах было? «Это абсурд, вранье: череп, скелет, коса…» 1
– Трамваю не важно, что ты планировала. Все происходит так, как должно.
Нестерпимо жарко и нечем дышать. Пыль оседает в легких, я закашливаюсь, закрываю нос и рот руками, глаза слезятся. Сухой воздух пышет смертью и безвременьем. Так чувствуешь себя посреди калмыцкой степи, когда знаешь, что в тени сейчас плюс пятьдесят, но на километры вокруг нет не то что деревьев – даже захудалого кустика. Только седой ковыль щекочет ноги и шепчет, что времени нет. Не потому, что закончилось: его попросту не существует. Вот только в степях моего детства никогда не было кладбища трамваев. Да и в целом я кладбища недолюбливаю.
– Где мы вообще? – В нос бьет резкий табачный запах, и я морщусь. Кондуктор делает затяжку, нарочито медленно выдыхает.
– Не все ли равно?
– Не люблю людей, которые отвечают вопросом на вопрос.
В облике этого человека было что-то необъяснимо притягательное. Каждый его жест, едва заметные морщинки у глаз, улыбка, движения пальцев – все это буквально срывалось в моем сознании на крик. Я знаю его. Я видела его десятки раз. Я слышала этот голос. Мозг сопротивляется, с грохотом опускает железный занавес, не пускает в воспоминания. Прогоняю ситуацию по классическим вопросам. Мне что-то угрожает? Возможно. Могу ли я прямо сейчас что-то изменить? Вряд ли. Достаю из кармана телефон: сети нет, батарея почти на нуле. Странно, но, по всей видимости, у этого места какие-то свои законы. Значит, придется подчиниться, но быть начеку.
Ловлю на себе любопытный, немного даже вызывающий взгляд. Из всех вопросов, гулко бьющихся об черепную коробку, выуживаю самый логичный:
– Тебя как зовут-то?
– Зови меня Кондуктор, не ошибешься, – очередное облако дыма растворяется прямо перед лицом. Я не сдерживаю усмешку.
– Потрясающе. Просто десять из десяти. А мое имя откуда знаешь?
– Работа такая.
Кондуктор подмигивает и улыбается. Бесит. Такой спокойный, расслабленный, напыщенный, что хочется хорошенько вмазать. Желательно трижды, чтобы наверняка. Но надо держать себя в руках: раз он меня сюда притащил, то должен знать, как выбраться. Непонятно только, что такое «сюда» и куда выбираться. Но ладно, если это какая-то игра, я приму правила, даже если играет в первую очередь – и только – воображение. Разумная часть сознания подсказывает, что с этим всем надо разбираться, но загвоздка в том, что разума во мне ровно один процент. Остальное пространство занимают интуиция, шило в заднице и смертельная скука. А раз уж мне скучно, можно и поразвлечься. Даже таким… Нетривиальным способом. Непонятно только, с какой стороны подступиться и как добывать информацию. На этой наглой морде лица русским по белому написано: просто так ничего не расскажет. Впрочем, стоит хотя бы попробовать.
– Спрашивай уже, я не кусаюсь.
– Мысли читать – тоже твоя работа, серьезно? – Нестерпимо хочется закурить. Держу себя в руках: бросила все-таки. Не первый год терплю.
