Ростом Варвара была выше среднего, имела стройную фигуру с чёткими, даже изящными линиями. В последние недели она похудела, и это бросалось в глаза. Девушка всегда следила за собой, но сейчас её тело всем своим видом выдавало усталость и напряжение, с которыми она не могла справиться.
Варвара опустила взгляд на руки – тонкие пальцы, переплетенные и крепко сцепленные, выдавали внутреннюю борьбу. Даже в расслабленной позе в ней чувствовалась привычка держать всё под контролем.
Она жила в центре Москвы, в одной из квартир внушительного сталинского дома, выходящего окнами на оживленное Бульварное кольцо. Дом, построенный в середине прошлого века, поражал массивностью и монументальностью.
Высокие потолки, широкие окна с подоконниками, на которых можно было сидеть, массивные дубовые двери – всё в этой квартире дышало основательностью. Варвара всегда любила свою квартиру, считая её не только местом для жизни, но и своего рода убежищем.
Гостиная была обставлена минималистично: кресло у окна, журнальный столик, диван и полки, уставленные книгами. Одна из стен была украшена старой картой Москвы, на которой Варвара сама когда-то отмечала исчезнувшие маршруты и заброшенные здания. Это была её маленькая привязанность к прошлому, к детству, которое она провела на Чистых прудах.
В её кабинете стоял массивный письменный стол, всегда идеально организованный, и кресло с высокой спинкой. Она привыкла к порядку, к систематизации. Но теперь даже этот идеальный порядок не мог унять хаос в её голове.
Каждое утро её будил звук трамваев, которые проносились по бульвару. Этот ритм города всегда казался ей естественным и успокаивающим. Ещё несколько месяцев назад она любила слушать, как скрипят колёса по рельсам, как звенят звонки, предупреждая о закрытии дверей.
Но теперь эти звуки стали вызывать у неё тревогу. Они напоминали о тех кошмарах, которые преследовали её каждую ночь. Варвара подолгу смотрела в окно, глядя на проходящие трамваи, и не могла избавиться от ощущения, что один из них – именно тот, который приходит к ней во снах.
Работа в Следственном комитете для Варвары всегда была смыслом жизни. Следователь – эта профессия требовала полной отдачи. Её дни проходили в постоянном напряжении: допросы, изучение улик, выезд на места происшествий. Она была известна своим острым умом и вниманием к мелочам.
За свою карьеру Варвара раскрыла несколько сложных дел, которые другим казались безнадёжными. Она умела видеть то, что другие упускали, и коллеги уважали её за это. Её репутация была безупречной, а методы работы – точными и продуманными.
Но теперь, когда сны начали вторгаться в её жизнь, Варвара почувствовала, как утрачивает контроль. Она старалась сохранить спокойствие, не позволить никому заметить, что внутри неё творится хаос.
Но коллеги замечали, что она стала тише, чаще замыкалась в себе. Только никто не осмеливался спрашивать. Варвара всегда держала дистанцию, оставаясь вежливой, но холодной. Это помогало ей избегать ненужных разговоров.
Она выросла в тихом районе, где старые дома соседствовали с зелёными аллеями, а воспоминания о прошлом словно пропитывали воздух. Её отец, историк по образованию, часто водил её по старым московским маршрутам, рассказывая о зданиях и людях, которые когда-то жили здесь.
Варвара любила слушать его рассказы. Эти прогулки пробудили в ней интерес к деталям, к тем линиям, которые соединяют настоящее с прошлым. Она привыкла видеть логику даже там, где её не видели другие.
После школы она поступила в университет, выбрав юридическую специальность. Её не привлекала теоретическая работа – она хотела действий, конкретики, хотела разбираться в самых запутанных ситуациях. Следственный комитет стал для неё логичным выбором.
Варвара быстро доказала, что умеет работать под серьёзным давлением, и за несколько лет заслужила уважение начальства и коллег. Она не стремилась быть дружелюбной или завоёвывать популярность. Её интересовало только одно – правда.
Но сны, которые начали преследовать её последние несколько недель, лишали её того равновесия, которое всегда было её силой. Она не могла понять, почему именно трамвай стал частью её кошмаров. Всё было слишком реальным: звук, свет, даже воздух во сне казались такими же настоящими, как её собственная квартира. Она пыталась объяснить это стрессом, но интуиция подсказывала, что дело не в этом.
Однажды вечером, листая старый семейный альбом, Варвара наткнулась на фотографию, сделанную на Чистых прудах. На снимке был старый трамвай, такой же, как в её снах. Отец стоял рядом, обнимая маленькую Варвару. Она вспомнила, как он рассказывал о маршрутах, которые больше не существовали, о трамваях, что исчезли десятилетия назад.
С тех пор её ощущение, что кошмары связаны с чем-то реальным, только усилилось.
