Теннесси Уильямс
Трамвай "Желание"
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
БЛАНШ ДЮБУА.
СТЕЛЛА - ее сестра.
СТЭНЛИ КОВАЛЬСКИЙ - муж Стеллы.
МИТЧ.
ЮНИС.
СТИВ.
ПАБЛО.
НЕГРИТЯНКА.
ВРАЧ.
НАДЗИРАТЕЛЬНИЦА.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК - агент по подписке.
МЕКСИКАНКА.
РАЗНОСЧИК.
ПРОХОЖИЙ.
МАТРОС.
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Двухэтажный угловой домик на Елисейских полях в Нью-Орлеане - улице между рекой и железнодорожными путями. Убогая окраина, и есть в ней, однако, в ее захудалости - не в пример таким же задворкам других великих американских городов - какая-то совершенно особая, забористая краса. Дома здесь все больше белые, пооблинявшие от непогоды, с вычурными фронтонами, обстроены шаткими лесенками и галерейками. В домике две квартиры - вверху и внизу, к дверям обеих ведут обшарпанные белые лесенки.
Вечер в начале мая, только-только еще начинают собираться первые сумерки. Из-за белого, уже набухающего мглой дома небо проглядывает такой несказанной, почти бирюзовой голубизной, от которой на сцену словно входит поэзия, кротко унимающая все то пропащее, порченое, что чувствуется во всей атмосфере здешнего житья. Кажется, так и слышишь как тепло дышит бурая река за береговыми пакгаузами, приторно благоухающими кофе и бананами. И всему здесь под настроение игра черных музыкантов в баре за углом. Да и куда ни кинь, в этой части Нью-Орлеана. вечно где-то рядом, рукой подать, - за первым же поворотом, в соседнем ли доме - какое-нибудь разбитое пианино отчаянно заходится от головокружительных пассажей беглых коричневых пальцев.
В отчаянности этой игры - этого синего пианино бродит самый хмель здешней жизни.
На крыльце две женщины, белая и цветная, прохлаждаются на свежем воздухе. Первая, ЮНИС, снимает квартиру на втором этаже, НЕГРИТЯНКА откуда-то по соседству: Нью-Орлеан - город-космополит, в старых кварталах люди разных рас живут вперемешку и, в общем, довольно дружно. Ритмы -синего пианино- переплетаются с уличной разноголосицей.
НЕГРИТЯНКА (к Юнис). ...и вот, говорит, святой Варнава повелел псу лизнуть ее, а ее-то всю, с головы до ног, так холодом и обдало. Ну, и в ту же ночь...
ПРОХОЖИЙ (матросу). Держитесь все правой стороны и дойдете. Услышите барабанят в ставни.
МАТРОС (негритянке и Юнис). Где здесь бар "Четыре двойки"?
РАЗНОСЧИК. А вот с пылу, с жару...
НЕГРИТЯНКА. Что зря деньги переводить в этой обдираловке!
МАТРОС. У меня там свидание.
РАЗНОСЧИК. ...с жару!
НЕГРИТЯНКА. Да не польститесь у них на коктейль "Синяя луна" - ног не потянете.
Из-за угла появились двое - СТЭНЛИ КОВАЛЬСКИЙ и МИТЧ. Им лет по двадцать восемь - тридцать, оба в синих спецовках из грубой бумажной ткани. В руках у СТЭНЛИ спортивная куртка и пропитанный кровью пакет из мясной лавки.
1 Особая, "нью-орлеанская", манера исполнения на рояле музыки в стиле "блюз*.
СТЭНЛИ (Митчу}. Ну, а он?
МИТЧ. Говорит, заплатит всем поровну.
СТЭНЛИ. Нет. Нам с тобой причитается особо.
Останавливаются перед лестницей, (Во всю глотку) Э"геЙ! Стелла! Малышка!!
На лестничную площадку первого этажа выходит СТЕЛЛА,
изящная молодая женщина лет двадцати пяти; ни по происхождению, ни по воспитанию явно не пара мужу.
СТЕЛЛА (мягко}. Не надо так кричать. Привет, Митч.
СТЭНЛИ. На," держи!
СТЕЛЛА. Что ЭТО?
СТЭНЛИ. Ййсо. (Бросает ей пакет.)
Стелла испуганно вскрикивает, но ухитрилась подхватить
пакет и тихонько смеется. Муж с товарищем уже снова
заворачивает за угол.
СТЕЛЛА. СТЭИЭЙЙ Куда ты?
СТЭНЛИ. Погоняем шары.
СТЕЛЛА. Можно прийти посмотреть?
СТЭНЛИ. Приходи. (Уходит.)
СТЕЛЛА. Сейчас догоню. (К Юнис). Здравствуйте, Юнис! Как деда?
ЮНИС. Все в порядке. Да скажите Стиву, пусть уж там кормится, как сам сумеет, а дома ничего ему не будет.
Все трое смеются, негритянка еще долго не может уняться. СТЕЛЛА уходит.
НЕГРИТЯНКА. Чтд за пакет он ей бросил? (Встает, хохочет во все гордо.)
ЮНИС. Да тише!
НЕГРИТЯНКА. Лови - а что? (Смех так и разбирает ее.)
Из-за угла с чемоданом в руке подходит БЛАНШ. Смотрит на клочок бумаги, на дом, снова на записку и снова на дом. Непонятно поражена и словно не верит глазам своим. Само ее появление в здешних палестинах кажется сплошным недоразумением. Элегантный белый костюм с пушистым, в талию, жакетом, белые же шляпа и перчатки, жемчужные серьги и ожерелье словно прибыла на коктейль или на чашку чая к светским знакомым, живущим в
аристократическом районе.
Она лет на пять старше Стеллы. Блекнущая красота ее .не терпит яркого света. В робости Бланш и в белом ее наряде есть что-то, напрашивающееся на сравнение с мотыльком.
ЮНИС (не сразу). Что вам, милочка? Заблудились?
БЛАНШ (в шутливом ее тоне проскальзывает заметная нервозность). Сказали, сядете сперва в один трамвай - по-здешнему "Желание", потом в другой - "Кладбище-, проедете шесть кварталов - сойдете на Елисейских полях!
ЮНИС. Ну вот и приехали.
БЛАНШ. На Елисейские поля?
ЮНИС. Они самые.
БЛАНШ. Значит... вышло недоразумение с номером дома...
ЮНИС. А какой вы ищете?
БЛАНШ (нехотя справляется все по той же записке). Шестьсот тридцать второй.
ЮНИС. Тогда вы у цели.
