Тучка и Стройняшка согласились. Шевчук, приобняв, вывел спутниц на танцпол и принялся без грамма стеснения лапать брюнетку в танце, но как только он терял свою бдительность, будто чудом в его руках оказывались внушительные бедра её пышной подруги. «Нужно перекурить», – подумалось ему. Станислав вышел в туалет, ополоснул порозовевшее лицо, закурил, глядя на табличку «не курить», и хотел уже было возвращаться, как в мужскую уборную вошла Тучка. Она втолкнула парня в одну из кабинок и, сев на крышку унитаза, начала расстегивать ему джинсы. Тот от неожиданности потерялся.
– Ты себе не представляешь, – заявила она, – только сегодня брекеты сняла. Страсть как охота отсосать кому–нибудь.
Стас судорожно соображал. С одной стороны, он ничуть не был против стать этим «кем–нибудь», но определенно рассчитывал поучаствовать в чем–то подобном в компании Стройняшки. С другой стороны, отказ в такой ситуации ее, наверняка, обидит, после чего она уйдет сама и прихватит с собой подружек. Положение было патовым, а девушка меж тем справилась с ремнем и принялась за пуговицу.
– Яяя не могу! – Остановил её Шевчук.
Тучка подняла на него недоумевающий взгляд.
– Почему?
– Я… – гей, – залепил вдруг Станислав, сам еще себе не веря.
– Что?
Она поднялась.
– Что–что, – прибавил Стас уверенности в голосе. – Удивлена?
– Есть немного.
– Ну, а ты думала, мы как единороги что ль? Все о нас говорят, но никто нас не видел. – Стас развел руками, зачехлив свое достоинство. – Вот он – я, обычный человек, – курю, пью, танцую. Только не с теми. Так что спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь. Только это… – Он застыл в дверях на выходе. – Сама понимаешь, давай между нами.
Гордый этим внезапно выдуманным маневром, Шевчук ринулся на танцпол выискивать Стройняшку.
_____________________________________________________________________________
Через некоторое время друзья подошли к девятиэтажному дому в восточном микрорайоне города. Припоминая рассказ обидчиков, Александр зашел в нужный подъезд и, поднявшись на нужный этаж, шепотом заговорил:
– Кажется здесь.
– Стучи.
– И что сказать? – замялся Александр. – Зашкерятся же.
– А если так? – Тимофей безостановочно и настойчиво забарабанил в дверь, громко завопив вдобавок: – Открывай, сосед, горим!
Неспешная поступь в помещении обернулась суетливой возней, щелкнули сувальды, и, как только в темный подъезд прыснула струйка квартирного света, Шаламов, дернул дверь настежь, а Вадим, со всего размаха сунув в грудь открывшему ногой, ворвался внутрь. Следом зашли Тимофей и Александр. Слева – желтые двери санузла и ванной, справа свисающий лист обоев. В квартире нестерпимо несло сигаретным дымом и крепким алкоголем, в комнате, куда Нигматулин зашкибот волочил жильца, хрипел шансоном старый центр. Там Вадим уже избивал второго арендатора. Шаламов, убедившись, что в квартире больше никого нет, закрыл входную дверь и зашел в зал. В узкой комнате стоял раскладной не плохого дизайна диван уже разбитый временем, столик с небрежно разложенной закуской, переполненной пепельницей и покосившаяся тумбочка, с потолка свисала грушевидная шестидесятиватка, освещавшая желтоватым светом этот бардак. Под дверью, выводившей на балкон, валялся свернувшийся личинкой парень, которого, нависнув над ним, охаживал битой Вадим.
– Хорош! – Одернул его Тимофей.
– Чё «хорош»! – взревел тот, в гневе искривив губы, уставившись на Шаламова глазами, заплывшими пьяной злой пеленой.
– Хорош, я сказал! – остановил он так же Александра, неумело пинавшего вжавшегося в проем меж диваном и стеной жильца.
Казалось, будто он больше злился из–за того, что не выходит сделать тому больнее, чем есть. Только сейчас, при освещении, Тимофей разглядел последствия инцидента на лице Нигматулина: багровеющую гематому под глазом и запекшуюся кровь в светлых, почти белых волосах на виске.
– Хорош, – тем не менее повторил он, – палево разводим.
Тот, которого избивал Александр, выглядел вменяемым. Шаламов присел на корточки и похлопал его по спине.
– Встань! Говорить будем.
Не сразу, но все–таки ему удалось добиться желаемого. Когда жертва нападения несмело села на диван, Тимофей спросил:
– Как зовут?
Вопросы приходилось повторять несколько раз, но арендатор все же сообщил, что–то похожее на «серёга».
– Хорошо, Серёга. – Шаламов старался выглядеть дружелюбно на фоне своих спутников, разыгрывая всем известный прием. – Медведев, Тралов, Шаляпин – знаешь таких?
Несчастный замямлил что–то про «пацаны, не бейте», чем спровоцировал обратную реакцию Вадима и Александра, да так, что Тимофею пришлось их вновь удерживать.
– Где друзья твои? – продолжил он после. – Нам с ними очень нужно поговорить.
–Ууушли.
– Когда?
– Днём, днём ушли.
– Ночевать они здесь будут?
– Ннне знаю, – замотал головой Сергей, так что с разбитого носа кровь брызгами разлетелась по полу.
