Транквилизатор. Комикс ушедшего лета полностью

– Ну вот, они подросли, смол набили, и по осени я эти елки срубил. Я даже устраивался в этот пятый цех под ней. – Рассмеялся Стас. – Они меня в другом состоянии и не видели. Помню, поутру соберусь, термос заправлю, рюкзак за плечо и через парк. У меня там «ракета3» дежурная все лето лежала. Приколочу, раскурюсь и на работу. Из сосен этих выйдешь. – Рассказчик выдержал паузу. – Люди идут. Под этим состоянием прямо таки читаешь их всех: кто с похмелья, у кого проблемы, кто просто потух, а кто такой же, как я, – убитый, – усмехнулся Шевчук и закурил. – А я в пятый цех, – просмаковал он, – это надо знать. Единственный цех, в котором плана нет. Потому что экспериментальный, все частные не стандартные заказы к нам. Другие цеха за норму пашут, спешат, а спешка – это брак, так что по деньгам у нас иной раз и по более даже выходило. Вот. – Стас жадно сглотнул пиво. – И работал у нас мужик один, Старый – кликуха у него такая была. Он, мне кажется, всегда был… старый. Он и деда моего и отца знал. В натуре, Старый. Всегда спокойный такой, тихий, как будто что–то знал. Знал, но молчал. Сперва крепкий был, солидный. Знаешь, такой ра–бо–тя–га. – Он уважительно выделил это слово. – Начальство его ценило, по всяким вопросам с ним советовались. Еще бы! У него стажа больше, чем у нас всех вместе взятых. Но ценить–то ценило, уважать уважало, а как был он рабочим, так и остался. Дед–то мой у него в учениках начинал, а на пенсию старшим «бугром» ушел. А Старый до последнего работал. И начал он пить… Но не так, как у нас обычно. Уже с утра опохмеленные, бродят, соображает, где б еще догнаться. Старый работал. По нему прямо видно было, что тяжко ему, все–таки не молодой уже, но работал. И сдавать он стал, пожелтел, похудел. Раньше, поучал, речи умные толкал, а потом вовсе потух. И косячить стал часто, к нему так уже, чисто за былое из уважения относились. Но людей то не обманешь. Это все на протяжении лет, конечно, длилось, а я там не так долго работал. Только благодаря тому, что накуренный постоянно был, просёк, (располагает она как–то к этому). Вайб ловишь, людей насквозь видишь. Ну и, как говориться, в один прекрасный день, пришел он домой с работы. Жена ему ужин накрыла и отошла по делам. А он налил себе граняк… уксуса… семидесяти процентного и всадил.

– Нихрена себе! – Чуть не поперхнулся Тимофей. – Его как вообще выпить–то можно?

– Он, видимо, подумал, подумал… и решил…

– … пошло оно все к черту, – договорил Шаламов.

– Ну.

– Офигеть.

– Был Старый… и кончился.

Шевчук многозначительно приподнял бутылку к небу и вылакал половину.

– Из–за работы, хочешь сказать?

– Не только, – уверил Стас, – я его, в принципе, понимаю. У меня песня такая есть – «Однотонная жизнь». Когда целые десятилетия сливаются в один доооолгий тягучий серый день, и ни–че–го в нём не меняется. Жена, как домохозяйка, дети выросли, в погоне за барышом уехали, работа без перспектив, а другой у нас и нет, сам знаешь.

– От одиночества, значит, – заключил Шаламов.

– Не то чтобы от одиночества, – Мотнул головой Стас. – Представь себе интересную сюжетную RPG4 с офигеннейшим графоном на мощном движке с открытым миром практически без границ. И вот в какой–то момент своей игры ты вдруг понимаешь, что квестов, – Шевчук развел руками, – больше нет. То ли ты где–то завалил задание, то ли баг какой, то ли этот открытый мир настолько открытый, что ты так безнадежно далеко ушел от своей сюжетки, что и не вернуться уже. Вокруг тебя боты, диалоги с ними – один и тот же NPC–шный бред. И вроде бы графика по–прежнему яркая и движок мощный, а удовольствия от этого никакого. Сюжета нет.

Тимофей с интересом следил за рассуждениями друга.

– И ты представь, – продолжал он, – если даже советский работяга не вывез, вот как нам, творческим миллениалам? Куда мне со своими песнями, стихами? О ком с ними даже просто поговорить?

– Дык может в Кулёк5? – предложил Шаламов.

– А понтов? – возразил Станислав. – Жанну помнишь? Бывшая моя.

– Ну.

– Тоже в Кульке отучилась и что? В нашем ДК детские спектакли ставит от зарплаты до зарплаты. Давай сюда присядем. – Отвлекся он.

Друзья меж тем подошли к железнодорожному вокзалу, к которому через четверть часа должен был прибыть пригородный электропоезд. На нем они планировали добраться до следующей станции, где скошенными рядами тянулись частные дома поселка, откуда друзья были родом. Шевчук предложил Тимофею присесть на автобусной остановке неподалеку от вокзала, здесь легко можно было скрыться от неуместного патруля полиции, не отвлекаясь от беседы, и так же легко расслышать объявление о прибытии электрички.

– Только пива еще возьмем, – сообразил тут же Стас.

Они подошли к ларьку, и он продолжил: